Мои Телевизоры

Поговорим о школе

Шумер против Египта

Бороды, наколки, качки

Обратно в мавзолей



Чернобыльские заметки

Март 2008 г.

Термин «чернобыльская АЭС» наверное не совсем правильный, ибо сам Чернобыль далеко не самый близкий к станции населенный пункт. Самый крупный город зоны отчуждения – Припять. В нем на 26.04.1986 г. проживало 50 000 человек. В самом Чернобыле жило 22 тысячи. Кроме того, в зоне находилось 88 деревень, причем некоторые были очень крупные, там даже имелись детские сады и школы. И если с эвакуацией городского населения проблем не возникло, то с сельским все пошло не так гладко. Значительную часть крестьян составляли старообрядцы, которые имели крепкие хозяйства и жили там столетиями. Так просто взять и все бросить они не могли. Многие из них попрятались по лесам, чтобы потом вернуться в свои жилища. Полностью отселить их из зоны удалось уже в 1987 году, правда, вскоре они начали возвращаться обратно.

Взрыв чернобыльского реактора – сопровождался выбросом активного вещества, такая себе «грязная атомная бомба». Сколько было вещества? На этот счет есть разные данные, но большинство сходится на цифре в 500 тонн, что по дозе облучения (оно вылетело всё, реактор оказался пустой) эквивалентно 300 бомбам типа «Малыш». Понятно, что распространялось оно не одинаково во всех направлениях, а сильно зависело от того, куда дует ветер.

Сам Чернобыль – ничем не примечательное место. Такой себе райцентр, причем довольно бедный. По сути – очень большая деревня. Есть несколько старых домов, дореволюционных, крестьянские же дома очень маленькие и скромные, у нас, например, они явно побогаче.

До 1941 года, Чернобыль был известным еврейским местечком в котором функционировало аж 3 синагоги. Кроме того, Чернобыль – один из центров хасидизма, там жило несколько т.н. «цадиков», это что-то типа «праведников». Мне рассказывали, что цадики принципиально не работали и очень любили поесть, из-за чего набирали такой вес, что не могли стоять на ногах. Но это мелочь – остальные евреи с удовольствием носили их на руках.  После революции на синагоге вместо «могендовида» был установлен «могеншломо» или просто 5-конечная звезда. А че, весьма символично!

Маленькие сельские домики пожираются природой быстрее чем городские высотки. Это будет видно в следующем посте на примере города Припять. Впрочем, такой пейзаж характерен не только для Чернобыля. Таких брошенных деревень по Украине сотни, если не тысячи.

Сама местность дает нам очень наглядное представление насколько быстро природа может восстанавливаться если человек даже не уходит, а просто отступает. Запретили отлов рыбы – завелись сомы по 300 кг. и еще много чего другого. Люди освободили поля и луга, кто то привез пару лошадей Пржевальского и вот уже их там больше семидесяти. Мы видели маленького олененка. Есть даже рыси (!). Ну а уж кабанов, волков и лисиц – как грязи (их сейчас везде много стало). В воздухе обычные и особо редкие черные аисты, орлы и т.д. В общем, вся красная книга, больше сотни видов. Вся местность свободная от лесов и дорог накрыта мощным слоем некошеной травы, т.е. для лошадей и прочего травоядного скота там идеальные условия.

Недалеко от Чернобыля находился гигантский центр радионаблюдения. Куча антенн и главное изделие – здоровенная фазированная решетка  — загоризонтная «Дуга» с помощью которой можно было пасти всё что взлетает в воздух по всей Европе и якобы даже засекать старты МБР с территории США. Направлена на Запад. Похожую, но явно меньших размеров, я видел в Николаеве. Обслуживала ее целая воинская часть и жрала она просто дикое количество энергии – 5% мощности АЭС. В 1986-ом по понятным причинам она была потеряна. А в 1992-ом (тоже по понятным причинам) была потеряна и николаевская.

Поскольку я принципиально не доверяю никаким данным пока хотя бы косвенно их не проверю, с собой я взял 2 дозиметра. Один военный ДП-63А, другой – бытовой, он малые дозы хорошо показывает. Военным я хотел измерить фон бета-излучения, так как там точно наличествовали бета-радиоактивные изотопы. Все оказалось в норме. Измерять что-либо в воздухе было бессмысленно, я сразу это понял, фон совершенно нормальный, вот почему измерял на траве, на грунте, в домах, хотя писк дозиметра сопровождал меня всю поездку, по его учащению (или замедлению) я контролировал фон (точнее гамма-излучение).

Если вы внимательно посмотрите на прибор, то увидите, что красной точкой горит самый верхний светодиод. Т.е. где-то 1000 мкр. Как бы это цинично не звучало, мне было в общем наплевать какая там будет доза, я понимал что ничего серьезного быть там не может. Но ввиду панического страха людей перед радиацией и полным непониманием значения этих цифр, я всем говорил что все в «абсолютной норме», «как у вас в квартире». О психологической стороне «радиации» — отдельная статья.

Конечно, было бы нехило залезть в сам реактор, ну или хотя бы под саркофаг. Я видел репортажи по ТВ как люди туда лазили. Но пока уровень связей у меня не такой чтоб реализовывать такие желания. Может и залезу когда-нибудь.

Чернобыльская АЭС была запущена в 1977 году. В основном она гнала электроэнергию для западной Европы за валюту, без которой советская экономика просто задыхалась. К 1986 году работало 4 энергоблока, осенью этого года планировали ввести в строй 5-ый (он так и стоит почти достроенный), а к началу 90-ых – выйти на полную проектную мощность – 11 энергоблоков. В СССР вообще был сделан упор на атомную энергетику, дабы высвободить нефть и газ для экспорта за ту же валюту. К началу 80-ых годов производство реакторов было отлажено по полной программе. Реакторы РБМК (реакторы большой мощности канальные) имели двойное назначение – они еще могли производить оружейный плутоний. Полной копией чернобыльской АЭС является лениградская и курская. Правда, Ленинградская расположена в 80 км от Питера, в то время как Чернобыльская в 150 от Киева. Кроме этого строились или намечались к постройке АЭС в Крыму, у Одессы, планировалось достройка дополнительных энергоблоков на других действующих АЭС на Украине и прокладка супер-ЛЭП в 800 кВ на Запад. Европа как бы подсаживалась не только на нефтегазовую, но и на “электрическую” иглу. На Западе это конечно тоже хорошо понимали.

5-ый энергоблок

26 апреля в 01.24. на станции произошло 2 взрыва с интервалом примерно в 1,5 секунды с разрушением части реакторного блока и машинного зала, на энергоблоке № 4 АЭС возник пожар. К 15 ч. 26 апреля 1986г. над станцией пролетел вертолет и было достоверно установлено, что реактор разрушен, а из его развала в атмосферу поступают огромные количества радиоактивных веществ.

Город Припять находится очень близко к станции, буквально пару километров. С верхних этажей домов она спокойно просматривается. И тем не менее эвакуация Припяти началась только 27 апреля, т.е. через 30-40 часов. Радиация там составляла десятки и сотни миллирентген. Решение эвакуировать 30-км зону было принято аж 2 мая.

Помимо грандиозного комплекса работ по дезактивации местности, было решено накрыть 4-ый энергоблок саркофагом, который был спроектирован в авральном режиме и уже по ходу строительства в проект вносились корректировки. Реализация данного задания осложнялась чрезвычайно высокими полями гамма-излучения (десятки-сотни рентген), отсутствием достоверной информации о степени разрушения и состоянии конструкций 4 блока, отсутствием опыта ликвидации подобных аварий в мировой практике.

Строительство продолжалось 206 дней и ночей с июня по ноябрь 1986 года. В нем приняли непосредственное участие около 90 тысяч человек. Изначально часть работ должны были выполнить роботы, которые в срочном порядке были закуплены в Японии. Роботы сломались через несколько часов, что, в общем-то понятно, электроника, особенно МДП и КМОП транзисторы и микросхемы очень чувствительны к радиации, тем более к такой.

Вообще, летом-осенью 1986 года в СССР шли две важнейшие государственные стройки. Строительство велось круглосуточно, с материалами и людьми проблем не было. Про первую стройку знали все. О ней рассказывали газеты и показывало телевидение.  Вторая была строжайшим образом засекречена, хотя носила совершенно мирный характер и не представляла никакой опасности для строителей. Речь, конечно же, идет о знаменитой даче Горбачева в Форосе, в Крыму. Не знаю как там чернобыльский саркофаг, но говорят что данные о ходе строительства дачи «горбатый главарь» получал каждый день.

Дача Горбачева. Хотя, как неоднократно писали, она – просто сарай в сравнении с виллами миллиардеров и олигархов, все же по тем временам была вполне себе ничего. Стеклянная труба спускающаяся к морю – эскалатор.

Теперь относительно радиации в «зоне» и вообще. Собственно, важны два параметра – общий фон и время экспозиции, т.е. время в течении которого вы находитесь в этом фоне. Например, при флюорографии или рентгенографии дозы обучения могут доходить до 100-150 мР (это очень много), но время облучения (экспозиции) – десятые или сотые доли секунды. Т.е. и то, и другое совершенно безопасно, тем более что вы не делаете рентген каждый день. При облучении раковых больных иногда применяют очень сильные дозы – сотни миллирентген-единицы рентген — причем по большой поверхности тела и в течении длительного времени (минуты и даже десятки минут). Вот это уже очень опасно. Могут выпасть волосы, ногти, упасть лейкоциты чуть ли не до нуля, т.е. то же самое что происходило с чернобыльскими ликвидаторами.

Поэтому конечно желательно иметь не только дозиметр, но и счетчик накопленной дозы, например ИД-1. Это такая себе трубочка, она как ручка вставляется в карман, вы с ней ходите, а потом смотрите сколько набрали. Можно купить у военных, их делали чуть ли не миллионами, правда под нее потребуется зарядное устройство, ведь она по сути — всего лишь конденсатор который разряжается проникающими гамма-частицами. Чем больше проникло – тем быстрее разряжается.

Для измерения текущей мощности радиационного изучения нужен дозиметр. Сейчас их много разных делают, но я советую покупать такой, который измеряет все виды – альфа, бета и гамма излучение, ибо каждое из них по своему опасно. Альфа – это ядра гелия. Оно обладает очень низкой проникающей способностью (задерживается обычным оконным стеклом), но очень опасно, так как массивные ядра просто разбивают клетки вашего организма. Бета – это электроны. Они гораздо менее массивны, но примерно на порядок лучше проникают. При больших дозах вызывают внешние и внутренние ожоги. Гамма, во многом родственное рентгеновским, – обладает мощной проникающей способностью, может прошивать бетонные стены, толстый металл и пр. Именно поэтому в основном «хватают» именно гамма-излучение и именно от него развивается лучевая болезнь и прочие негативные последствия воздействия радиации.

Если Чернобыль вполне обитаем, там постоянно находится несколько тысяч человек обслуживающих станцию, ездят машины, имеются отремонтированные дома и магазин, то Припять — совершенно мертвый город. Там мы не встретили никого.

Как я уже говорил, на 26 апреля в Припяти проживало 50 тыс. человек, в том числе 12 тыс. детей. Это был один из самых новых, молодых и перспективных городов СССР. В нем наличествовала полная инфраструктура, он снабжался по первому разряду, даже с Киева, который тоже снабжался неплохо, сюда приезжали «отовариваться». Город не был закрытым, но поселиться здесь просто так было нельзя, оттого в нем отсутствовал разного рода «левый» контингент, которым кишат крупные города. Зарплаты работников АЭС также были значительно выше средних. ИТРовцы получали 500-800 рублей, руководители и ТОП-инженеры — 1000-1500, обычные сотрудники — 300-400. За несколько лет можно было получить квартиру. Поэтому по советским стандартам город был вполне зажиточным, во многих семьях были авто, цветные ТВ, пианино и даже рояли. В городе был кинотеатр, дом культуры, клуб, дворец спорта, стадион, больница и даже маленькая тюрьма с вполне комфортабельными «номерами» (лично видел). Все новое, все по последним (тогдашним) стандартам. В Припяти был завод производивший здоровенные бобинные магнитофоны высшего класса «Юпитер».

Когда АЭС работала, на одном из ее зданий висел лозунг: «МИРНЫЙ АТОМ – В КАЖДЫЙ ДОМ». Лозунг стал реальностью 26 апреля 1986 года.

Дома, при том что они внешне производят впечатления вполне целых, на самом деле все аварийные и восстановлению не подлежат. Хотели восстановить пару штук, но позже отказались от этой идеи. Во многие опасно заходить, обваливаются лестничные марши, полностью прогнили сварные стыки плит перекрытий. Поскольку стекол в домах нет, то вода во время дождей свободно затекает и попадает во все щели. Зимой она замерзает и расширяется, потом опять оттаивает и так по много-много раз. По той же причине все стены внутри домов облезлые и покрыты плесенью.

По понятным причинам в Припяти необычайно чисто. Там нет мусорных урн, но нет и мусора. Вообще нет. Нет бродячих животных и дерьма которое они после себя оставляют (это же распространяется и на т.н. «граждан»). Асфальт вполне себе сохранился, но за его пределами – густая растительность. Есть старые советские телефонные будки. Телефоны, правда, раскурочены. Что там можно было найти?

Самое мрачное впечатление оставила школа. Нет, само здание (школа №3), кстати, поразило оригинальностью конструкции, например школа в которой учился я и которая построена в 1977 году – просто скотинник по сравнению с этой. Эта построена квадратом с двумя пристройками, тоже в виде квадратов, двухэтажная, с большими классами, огромным актовым залом со здоровенным киноэкраном, и еще более огромным спортзалом.

К школе примыкал дворец спорта с бассейном и спортзалами. Бассейн действовал несколько лет после эвакуации города. Для «релаксации» ликвидаторов.

Я вообще хотел дернуть с Припяти какой-нибудь предмет. Маленький. На память. Я не знал, правда, что именно. Это желание у меня исчезло когда я попал в учительскую на полу которой валялось несколько сотен тетрадей. Точно таких же как у меня! Как будто на 22 года назад попал. Я ведь тоже в то время учился. Тетради в клеточку, в полосочку. Все написано чернилом – это важно для красивого почерка. Я начал их перелистывать… Диктанты по русскому языку, английский, алгебра… Пятерки, тройки, двойки… Поля на четыре клеточки… А вот тетрадь восьмиклассника… Я тоже тогда 8-й оканчивал. Последние даты в тетрадях – 18 апреля, 21 апреля и пр. Их, видимо, на проверку сдали. Так они там и валяются до сих пор в поразительно хорошем состоянии. 27 апреля дети пришли в школу, а через несколько часов им приказали всё бросить, распихали по автобусам и развезли по разным частям страны. Развезли, чтобы никогда не вернуть обратно. В общем, ничего я оттуда не привез…

А вот фотка спортзала. Видно, что полы пытались снять, точнее – частично сняли.

Вообще за эти годы Припять была разграблена почти полностью. Все квартиры пустые. Ни мебели, ни бытовой техники, ни вещей, ни ковров, ни посуды. Ничего. В школе — пустые классы. Ни мебели, ни занавесок, ни глобусов, ни учебников. Во дворце спорта из имущества – рваный баскетбольный мяч. Даже автоматы из электрощитков украдены. Как же это всё вывезли через 2 КПП? Вопрос риторический. Все всё понимают. Для кого-то катастрофа, для кого-то — бизнес. Вот только вопрос – а куда и к кому это все потом попало? Ведь возле многих из этих вещей даже находиться было небезопасно.

В музыкальном классе стояло раздолбанное пианино и валялись ноты. Посмотрел. Торжественный менуэт Гайдна и минорная 20-я прелюдия Шопена. Эти мелодии потом всю оставшеюся часть поездки вперемешку крутились в у меня в голове. Они до сих пор крутятся.

Так же экстренно были эвакуированы дети из детсада. Но детсад был потом переоборудован в штаб ликвидаторов. Наверное поэтому игрушки валялись вперемешку с противогазами.

В Припяти вообще было много объектов для детей. 1 мая 1986 года должен был состояться пуск колеса обозрения. По понятным причинам он не состоялся. Это так и незапущенное колесо стало эмблемой для отлично сделанного сайта про Припять.

Отличные фотки Припяти до аварии.

http://pripyat.com/ru/photo_gallery/before_1986/

Особенно они понравятся тем, кто интересуется, насколько быстро деградирует город если из него уходят люди.

После Чернобыля в народе поселился панический страх перед радиацией, невидимой, неощущаемой, но очень опасной. Я знаю много мамаш которые истерикой встречали предложения сделать их ребенку флюорографию, и это при том, что Украина держит первое место в Европе по уровню заболеваемости туберкулезом. Вообще знаю кучу людей боящихся рентгеновского кабинета. При этом множество желающих рвется в «зону». Зачем? Может они какие-то особо смелые которые не боятся гамма-излучения? Может быть. Но вот нас сопровождал человек, который типа советовал куда можно наступать, а куда нельзя. Он не советовал наступать на мох, так как в нем повышен фон, и я видел как старательно его все обходили. Засунув дозиметр в несколько островков моха (а там его вообще очень много, видимо нет кого-то кто его ест) я увидел что фон у него точно такой же как и везде и после этого вообще не смотрел куда я там наступаю. Ну разве что к концу поездки поводил дозиметром по подошвам. Ничего интересного. Т.е. люди радиации боятся, но всё же туда прут, хотя посетив «зону» я понял, что она в общем-то не место для экскурсий. Не в плане опасности, а вообще. Нефиг туда всем подряд ездить, хотя в принципе доступ в зону должен быть открыт.

Очевидно, что желание посетить столь необычное место даже при боязни радиации — есть типовая реакция жителей крупных городов на свое сытое, теплое и безопасное существование. Стремление лазить в горы, пещеры, катакомбы, канализации, заброшенные бункеры и шахты, носить камуфлированную или просто военизированную форму, желание прыгнуть с парашютом или сплавиться по горной реке – из того же ряда. Многие вообще пытаются перепробовать всё, но давайте будем помнить, что скажем еще лет 100 назад на «экстрим» тянуло микроскопический процент людей, например таких как Амундсен или Пржевальский. Правда и экстрим был куда более реальным. Остальным это было не нужно, у людей не было внутреннего протеста против избыточной формы своего существования, ибо они не были избыточными. Я лично туда поехал так как во-первых хотел произвести определенные измерения непосредственно у места событий, а не в сотне километров от них, во-вторых посетить место событий за которыми я очень внимательно следил и про которые много читал и слышал, ну и еще по ряду причин о которых я говорить не буду. Экстримом для меня было бы залезть под саркофаг или под реактор, в крайнем случае – полазить вокруг станции по лесам и закопанным в землю селам. Посмотреть что такое реальная радиация, услышать как щелчки дозиметра сливаются в непрерывную трель.

Относительно самой опасности пребывания в зоне. Конечно пребывание там в принципе небезопасно. Детям до 18 лет доступ туда строжайше запрещен. По так и не выясненным причинам там очень быстро разряжаются аккумуляторы. Я там сменил комплект из 4-аккумуляторов и 2 комплекта батареек. Может быть батарейки были и несвежие, но аккумуляторов мне на месяц хватало, тем более что перед поездкой я их зарядил. Вообще там странное место. Хотя если ходить по асфальту, то можно не беспокоиться. Ничего с вами не будет. Для внутреннего спокойствия – желательно иметь дозиметр.

И еще. Самое главное. Не думайте что «радиация» это «Чернобыль». В СССР производилось огромное количество радиоактивных материалов. Для АЭС, для ядерного оружия и т.п. В принципе фонить, и нехило фонить, может где угодно. Вот, например, бетонные плиты в вашем доме. Может они фонят больше чем чернобыльский саркофаг. Не фонят? А откуда вы знаете? Вы измеряли? У вас есть приборы? Вы уверены что не фонят. А вот я не уверен, ибо «знаю случаи». А еда? Вы думаете её кто то проверяет? Никто её не проверяет. А ведь по бывшему СССР «нехороших мест» — тысячи. Фонить могут грибы, ягоды, рыба, да вообще все что угодно. А куда девалось разграбленное имущество города Припять? Где оно фонит? Может где-то рядом с вами, причем уже лет 15, а вы боитесь рентген сделать. То же можно сказать про металл украденный с ракетных баз и прочих объектов аналогичного ряда и сданного на металлолом. Во что его переплавили? Может это «что-то» стоит в вашей квартире, может в нем вы варите себе суп или жарите рыбу.

© M.A. de Budyon

http://budyon.org/
de.budyon@gmail.com
© Все права защищены

Tags: ,

Рецензии

Техника

Статьи

Оперы