Мои Телевизоры

Поговорим о школе

Шумер против Египта

Бороды, наколки, качки

Обратно в мавзолей



Начала Интеллектуал-Социализма. Предисловие 2011 года.

Публикуется отдельным текстом по многочисленным просьбам

ПОЗОЛОЧЕННЫЙ ВЕК

 Понятие «культура» который каждый трактует как ему вздумается, я  всегда  определял  всего лишь тремя словами: культура — это технологии. И всё. И ничего больше. Поэтому самая ранняя градация народов которой я оперировал,  была  градацией в обладании набором технологий. Я считал абсолютно естественным что самая технологически продвинутая страна современного мира — Соединенные Штаты — не просто фактически хозяйничает на земном шаре, но и двигает то, что понимается под «культурой» в традиционном смысле — от идеологических клише, до синематографа и музыки. Куда двигает — другой вопрос.  Точно также, как в свое время Рим, правда его «глобализм» ограничивался Европой и, может, быть частично Ближним Востоком. Исходя из этого понятия, очевидно, что технологическая культура сама по себе не может быть «хорошей» или «плохой», ибо технологии могут работать как на прогресс, так и на деградацию. Скажем, «традиционная японская культура» вроде гейш и вспарывания животов,  при внимательном знакомстве не может вызвать у европейца никакой другой реакции кроме смеси ужаса и отвращения,  но Япония считается страной «культурной». Почему? Только потому что она «технологичная». Потому что там делают автомобили,  микропроцессоры и точные станки. Уберите технологии и что от неё останется кроме варварской феодальной азиатской деспотии? Кто назовёт её культурной?  Обратите внимание и на то, что написано много книг и ещё больше статей о грядущем крахе Америки, но почему-то я не встречал никаких подобных прогнозов относительно Конго или Бангладеш. Почему? Почему считается что Америка может упасть, а Конго нет? Да потому что Америке есть куда падать. Культурно, а значит и технологически. И её падение на кое-чем отразится. В отличие от.

 

1.

Я никогда не читал сказок, во всяком случае, в том возрасте когда их полагается читать и фактически прочёл мизерное количество художественных произведений. Возможно тут я пропустил некий обязательный для моей деятельности левел, но я не мог понять: зачем нужно читать книги «ни о чем»? Зачем нужно читать истории придуманные людьми, если можно изучать реальные истории? С другой стороны, меня очень рано «подсадили» на научно-популярную литературу, а там уже и до чисто научной было недалеко. А наука — она вне человеческих понятий по определению, это я понял очень рано. В науке не бывает хорошо или плохо, справедливо или несправедливо, честно или нечестно, морально или аморально. В науке нет человеческих координат. В науке бывает правильно или неправильно, энергетически выгодно или невыгодно, целесообразно или нецелесообразно, оптимально или неоптимально. И довольно быстро я задал себе вопрос: почему в этом самом «худлите» всё так антинаучно? Почему очень многое антинаучно в нашей жизни? Нет, понятно, что если то или иное пусть и негативное явление имеет место быть, то его можно как-то объяснить с чисто научных позций, но вот эффективны ли объяснения, уменьшится ли количество негатива если даже мы сможем объяснить всё? Было ясно, что без перестройки «мышления всех» – никак не обойтись, препятствием было то, что всех оказывалось очень много.

Так к «технологии»  подключилась «биология» или в более узком смысле – психология. Концепция Интеллектуал-Социализма, как и положено подобного рода вещам, родилась на «историческом изломе» — во время крушения коммунистической системы, развала Советского Союза и фактического становления глобализма. Символично, но спокойное крушение самого крупного и самого вооруженного государства мира совпало с тем, что другая страна впервые в истории стала абсолютно доминировать над всем миром, то есть вдруг и фактически просто так получила всё.  Причем страна эта существовала всего лишь 215 лет, по меркам государств — возраст совсем юный. Советский   коммунистический проект оказывался неким бессмысленным экспериментом, попыткой показать нечто всему миру. Что именно? Как говорили ее адепты советского строя — работающую модель идеального общества.  И это было официальной доктриной, несмотря на то, что страна формально считалось абсолютно атеистической. Я, при всём своём идеализме, понимал, что сложные системы идеально функционировать не могут, в лучшем, в теоретически достижимом  случае,  они могут функционировать настолько оптимально, насколько позволяют окружающие условия. Но советская система была конечно же не оптимальной. Более того, она была вопиюще неоптимальной и чем больше вожди кричали об «экономии» и «повышении производительности», тем менее оптимальной она становилась. Мне это казалось совершенно удивительным, так как многие вещи оптимизировать не представляло никакого труда. Несколько позже, когда я ознакомился с теорией автоматического управления, теорией информации, методами оптимизации и тому подобными чрезвычайно полезными вещами, а также приблизительно составил своё представление о современных технологических возможностях (то есть на конец 80-х годов ХХ века), то в полном масштабе ощутил диссонанс между ситуацией когда мы можем «достичь всего» и вопиющим состоянием общественных отношений помноженным на накапливающиеся как снежный ком глобальные проблемы. Нет,  многие вещи я понимал и раньше, но это были простые логические построения основанные на опыте и так называемом «здравом смысле».  Теперь же за всеми моими мыслями стоял научный бэкграунд. Был ликвидирован самый важный барьер который препятствовал возможности «понять всё» — я вдруг увидел, что все макропроцессы управляются одними и теми же законами. Но почему я это увидел только в  17-18 лет перечитав кучу книг, статей и журналов? Почему бы это всё не преподавать в школах начиная прямо с первого класса?

Объяснение подобной ситуации мне виделось в том, что даже в таком как бы атеистическом государстве как СССР  четко разделяли «человеческое» и «нечеловеческое», что никаким другим наследием кроме религиозного объяснить было нельзя. Считается что для неживой природы есть законы физики и химии, для живой — биологии, а для человека — есть свои, специальные «человеческие» законы, которые изучает бесконечное количество наук и пытаются разъяснить все без исключения религии.   Концепты Дарвина в отношении эволюции животного мира могут разделать не все, но они даже при самом отрицательном отношении воспринимаются просто как «оригинальная теория». А попробуйте заговорить о дарвинизме в человеческой среде? Вам сразу приклеют столько ярлыков, что живого места не останется. Я помню как в нашем совершенно «дарвинистском» школьном учебнике биологии был  фрагмент в котором  специально говорилось что в буржуазных странах реакционные круги делают регулярные попытки распространить «дарвинизм» на человеческое общество и что, разумеется, подобного рода вещи совершенно антинаучны и просто аморальны. Получалось  даже по коммунистическим представлениям весьма забавно:  человек появился  в полном соответствии с законами Дарвина (выжив при изменившихся условиях и уничтожив или подчинив всех пищевых конкурентов), после чего законы Дарвина в его среде действовать почему-то перестали. Почему — никак не объяснялось. Перестали и всё! И в то же время я наблюдал вокруг себя вполне стандартные картины:  физически сильные самцы занимали более высокие позиции в ранговой структуре класса и школы, за красивыми самками бегало много самцов, а за некрасивыми не бегал никто, ненависть к тем кто имел тот или иной внешний дефект, террор против слабых, порядок клевания и т.п. Но потом картина как бы поменялась. Все кто считался более умным (хотя далеко не всегда был физически здоровым) поступили в институты и университеты, потом  заняли более высокие места и пищевой цепочке,   менее умные никуда не поступили, и для начала оказались в армии. И если бы началась война они стали бы менее вероятно выживаемыми.  А затем  многие школьные ранговые самцы опустились на самое дно, ибо ранговость в современном обществе выражена куда слабее чем раньше.  Из «курса дарвинизма» я знал, что во внутривидовой конкуренции выживают самые сильные, в межвидовой — самые приспособленные. Вот тут я впервые и задумался над нестыковкой: было очевидно, что миром управляют совсем даже не амбалы-спермогенераторы  покрытые панцирем мощных мышц, а финансовые воротилы, крупные промышленники и прочие влиятельные фигуры, включая людей с длинными дворянскими родословными. Я перебирал известные исторические фигуры — хромого карлика Тамерлана оставлявшего после себя горы из черепов, карлика Робеспьера, карлика Наполеона, кайзера Вильгельма —  имевшего дефект правой руки, Ленина, Сталина, Гитлера, паралитика Рузвельта, заплывшего жиром алкоголика Черчилля, смешного вождя испанских фашистов Франко и задавал себе вопрос: это они что ли биологическая элита? Это они самые сильные? Они что ли «альфы»? То есть дарвинизм как бы давал осечку. С другой стороны, если вспомнить про выживание приспособленных, то можно было допустить что они-то как раз и оказались самыми приспособленными, ведь именно они, грамотно использовав исторический момент, кто сразу, а кто за несколько лет, поднялись из низов на самый верх. Да, можно сказать что во многом им помог случай, но так весь «дарвинизм» и построен на случайностях и вероятностях.

         Нет, нет, теория Дарвина от этой нестыковки нисколько не пострадала, я  вскоре понял что в среде где отсутствуют или ослаблены ранговые отношения, в среде из которой изъяты «доминирующие гориллы» и «гопосамцы», дарвинизм тоже работает, просто проявляется в несколько других формах.  Там тоже всё захватывают «сильные», только силой на этот раз уже является не физическая сила, а интеллект, хватка, воля, хитрость, способность решать поставленные задачи, лабильность, то есть уровень однозначно более высокий. В конце концов, люди поставили под контроль животный мир именно благодаря сумме ума и организации, а не личной физической силы. А самые сильные и опасные животные были уничтожены самыми первыми. Это нормально и только так должно было быть. И если нам удастся перейти на качественно новый левел, то без уничтожения таковых любым энергетически выгодным способом этот переход не обойдется. Это не будет некой «личной инициативой», но естественным ходом эволюционного витка.

Таким образом, современное человеческое сообщество мне представлялось тоже дарвиновским, но в котором действует не только внутривидовая, но и межвидовая (!)  конкуренция, то есть где разные группы соотносятся с друг другом как люди и животные. Я понимал что если взять, к примеру, всё множество интеллектуалов которые двигают прогресс, а это многого стоит, то по сути их можно рассматривать как другой вид. Нет, безусловно, гопосамец может убить интеллектуала, но так и тигр может разорвать гопосамца. С другой стороны, гопосамцу можно дать оружие и шансы тигра будут фактически нулевые, но и уровень управления и контроля над гопосамцами можно довести до состояния когда любая угроза с их стороны будет невозможна, в крайнем случае,  как мы только что говорили, самых опасных можно просто уничтожить, как когда-то уничтожили мамонтов и прочих саблезубых  тигров, методов — миллион, в наиболее удобном раскладе — уничтожить руками других гопосамцов.

Итак, изучение технических дисциплин и теории эволюции дало понимание того, что и животный и человеческий мир управляется одними и теми же законами. Другое дело, что человек, которому была дана (по сравнению с животными) возможность приспосабливаться к различным видам окружающей среды без  изменения видовых форм, может эти законы как бы «обходить», привлекая дополнительные энергетические ресурсы, но вот ограниченность этих самых ресурсов наталкивала на единственную мысль: когда-нибудь энергия закончится и природа тут же отомстит за то, что когда-то она была отобрана не по закону.  Зачем  в эволюционном механизме предусмотрен такой «обход» пока что не до конца ясно, возможно он как раз и дан для того чтобы человечество имело время для реагирования на свои собственные ошибки, в противном случае оно было бы уже давно «оптимизировано», а то и просто уничтожено.

         Самой антидарвиновской доктриной мне виделся коммунизм, где в принципе нивелирована любая градация между людьми (даже гендерная) и исключен какой-либо отбор. Более оптимальной и следовательно более «дарвиновской» мне представлялась организация западного общества, ну а самой-самой страной в этом смысле конечно же были Соединённые Штаты. Это ж надо — сидели себе в окружении двух Океанов, до поры до времени копили энергию не вмешиваясь ни в какие дела, а потом в полном соответствии с правилом гласящим что войну выигрывает не тот кто вступает в нее первым, а тот кто вступает последним, подчинили себе оба полушария, а последнего главного конкурента устранили вообще без войны — не это ли воплощение величайшей политической хитрости?  Вот так, с минимальными затратами получили весь «глобус». Но позже я стал обращать внимания на странные вещи, которые с тех пор множатся. Про сходство Америки и Рима говорили многие, но Америка в то же время начинает всё больше походить на поздний СССР.

2.

Дальше я рассуждал так. Если вы возьмете и выпишите себе на бумажку все так называемые глобальные проблемы, то сразу увидите что все они – от большого количества людей. В морях нет рыбы? А кто её съел? Подохла от химии? А кто эту химию туда выпустил? Откуда кучи мусора? Зачем столько заводов которые дымят? Зачем вырубают леса?  И так далее. Любая цепочка в конечном итоге замкнется на т.н. «человечество». Люди, как обычно, думают что если они умнее животных, то они вообще «самые умные», но это, мягко говоря, не так. Люди – заложники системы которую в общем можно рассматривать как замкнутую, ибо с Земли пока ходов в другие миры не нашли. Люди расширяют возможности и горизонты, но до полного знания всего пока что далеко. Но по ходу развития нашей цивилизации появился новый игрок который Дарвин никак не обозначал. Этот игрок — техника, машины. Именно благодаря машинам мы в начале 60-х годов впервые в отслеживаемой истории человечества достигли уникальной ситуации, когда все базовые потребности  людей были удовлетворены, разумеется речь идёт исключительно о белых странах, другие нас в данном контексте вообще не интересуют. Исчез голод, возникло товарное изобилие, причем товары стали доступны практически всем, каждый стал иметь своё собственное жилище, детская смертность опустилась до единиц процентов, все люди стали получать как минимум среднее образование.  И даже при неэффективности советской экономики эпохи Брежнева, именно   он был первым правителем в истории России при котором всё вышеназванное было достигнуто. Поразительно, но на это даже не сразу обратили внимание.  С тех пор и вплоть до сегодняшнего дня этот процесс постоянно шёл по нарастающей и  возможно достиг своего пика — я могу с уверенностью сказать что мы вступили нет, не в Золотой, но во всяком случае в Позолоченный век. Широкое внедрение роботов в восточноазиатских странах с выработанной тысячелетиями дисциплиной и феодальной этикой, сделало возможным даже не изобилие, а сверхизобилие, когда человек получающий среднюю зарплату может выбирать нужный себе товар из сотен или даже тысяч видов. Ради того, чтобы какой-нибудь финн или немец, занятый в совершенно избыточном деле, покупал себе каждый год новый ноутбук, а каждые полгода новый мобильный телефон, негры в Конго работают за еду с утра до вечера на медных или колтановых рудниках добывая исходное сырье, а китайцы за мизерные зарплаты (тоже с утра до вечера) производят конечный продукт.  Вот вам и изнанка «рога изобилия» о котором фантазировали древние. Как говорил Маркс «все живут трудом, но не все своим». Но на  фоне изобилия мы имеем  вымирание населения «золотого миллиарда» и вообще белого мира. Здесь опять просматривается кажущееся противоречие с биологическими концептами, утверждающими что если вид попадает в более благоприятные условия он начинает размножаться более быстрым темпом. Сейчас условия суперблагоприятные: войн  нет,  практически все новорожденные дети выживают, эпидемий нет, голода нет, но и демографического взрыва почему-то не происходит. Мы конечно не знаем будущего, но если предположить что так и надо?  Если предположить что белые, будучи своеобразным локомотивом человечества, начали сокращаться в численности при самом высоком уровне жизни и степени социальной защиты который когда-либо достигался,  то может это только пролог к тому, что в скором времени то же самое ждет и цветные расы? Или во всяком случае к тому, что белые, когда будет казаться что всё проиграно сделают свой последний ход оторвавшись от остального «человечества» навсегда?

С биологических позиций очевидно, что столь огромная популяция землян  — это вызов природе и природа на него обязательно ответит. Сто лет назад популяция землян составляла 1,6 миллиарда. Когда я родился —  3,5 миллиарда. Сейчас – 7 миллиардов. Такие скачки, а речь тут идет не о микроорганизмах  или насекомых, а о крупных млекопитающих, без «отклика» разумеется не пройдут, кто знаком с теорией катастроф — поймет что имеется в виду.  Обдумывая концепцию интеллектуал-социализма, я был уверен что в обозримое будущее популяция сократится, причем темп сокращения будет куда более крутой чем темп роста.  Меня интересовало только то, чтобы она сократилась правильно, чтобы в лихом водовороте катастрофы оптимизирующей земную популяцию не пострадали (или минимально пострадали) те, кто может двигать позитивный прогресс, то есть интеллектуалы и вообще талантливые люди.

3.

В 1991 году в прокат вышел американский фильм «Терминатор-2», в нем рассказывалось о том, как после ядерной войны спровоцированной нарушением в работе суперкомпьютера, людям пришлось воевать с роботами, в том числе и с роботами внешне ничем неотличимыми от людей. А до этого, в старших классах школы я посещал «кибернетический» кружок, где один доктор наук рассказывал нам, что человек – возможно всего лишь переходная ступень от животного мира к миру машин. Нет, сама подобная догадка показалась мне вздором, но после «Терминатора» я задумался еще над одной вещью: зачем столько людей, если кучу всего можно перепоручить машинам? Если вся наша история с технической стороны – перекладывание различных человеческих функций на машины.  Этим объяснялось и то, что рост производства и  уровня жизни был прямо пропорционален росту количества машин.  Но всему есть предел. Есть предел человеческой популяции, но есть предел и количеству машин, ведь этим количеством нужно управлять, нужно их обслуживать, ремонтировать, заменять по мере износа, производить новые.  И может так статься, что отказ той или иной машины может привести к катастрофе чуть ли не глобального масштаба, ведь часто одна катастрофа порождает другую, другая – третью, а третья – еще десять других, которые в свою очередь еще сто.  А то что люди будут перепоручать машинам всё что могут перепоручить, сомнений не вызывает. Вот вам и «бунт машин» без всякой фантастики, андроидов, терминаторов и ядерной войны. Впрочем, слово «андроид» вошло в «Начала», правда, в несколько другом смысле.

Да, так вот, оптимальное существование людей и машин виделось мне в достижении некоего оптимального баланса, при котором народ с одной стороны очень ответственно подходил к проектированию машин делая их максимально надежными, с другой — очень аккуратно бы к ним относился.

4.

Когда нас спрашивают  — какой мы придерживаемся идеологии, мы отвечаем что единственная идеология к которой мы себя относим —  это наука. Идеология науки. Отсюда и наш взгляд на общество, как на большую систему, а на людей – как на звенья этой системы. Хотите чтобы звенья работали долго (в идеале — вечно) – встройте их в систему правильно, производите из надежных материалов, эксплуатируйте при требуемых условиях, без перегрузок, своевременно обслуживайте, подгоните звенья друг другу, устраняйте заведомо бракованные звенья и те звенья что мешают нормальной работе других звеньев и будет вам счастье. И тут без разницы что имеется в виду: подшипник в автомате сверлящим отверстия в печатных платах для компьютеров или человек. На системном уровне никакой принципиальной разницы между ними нет.  А для всех систем законы одинаковы. Идеология — это набор краевых условий который, как считают её апологеты, даст при правильном решении желаемый (для носителей этой идеологии) результат. И всё.  Казалось бы просто, но правильно ли выбраны эти исходные условия? Правильно ли решается поставленная задача?  Так что если вы придерживаетесь той или иной идеологической платформы не удивляйтесь что в случае прихода к власти тех кто является её олицетворением, вас первого начнёт выворачивать от действий этих, казалось бы, таких желанных властей. Примеров в истории — более чем достаточно.

Вот исходя из всего сказанного я поставил задачу: «обрисовать» свое видение оптимального технократического общества с минимальной избыточностью целью которого будет непрерывное совершенствование. Сам концепт  был назван «Интеллектуал-Социализмом».  Почему «интеллектуал»? Да потому что общество должно было представлять как бы отрыв от современного человечества, которое своей многомиллиардной массой является своеобразным камнем привязанным к дирижаблю прогресса.  Потому, что концепт не должен был иметь ничего общего ни с одной религиозной доктриной, ни с установившейся моралью. Почему «социализм»? Да потому, что социализм — это взаимовыгодное сотрудничество тех, кто считается своими.

Но обрисовать можно всё что угодно и это  даже не так интересно. Возникает вопрос — а как достичь результата? Я не разбирал разные варианты, да и не ставил такой цели. Я разобрал лишь тот, который был выбран как наиболее вероятный.  А в нем главным необходимым условием было радикальное сокращение популяции землян. В идеальном варианте — на 80-90%.  Можно  называть меня как угодно, но я уверен что это обязательно произойдёт. Во-первых, потому что уже не раз происходило. Во-вторых, повторюсь еще раз, должен быть обязательный отклик на демографический взрыв XX  века, особенно его второй половины.  В самом этом условии нет ничего «человеконенавистнического», это — объективная реальность. Человеконенавистнического в нем не больше чем в тотальном уничтожении неандертальцев которое провернули наши древние предки или в супервулкане Тоба извержение которого привело 75 тысяч лет назад к похожему финалу, правда, численность тогдашнего проточеловечества составляла, как предполагают ученые, менее одного миллиона, впрочем, все эти предположения весьма и весьма условны.  Одним словом, Земля должна опять стать неким подобием белого листа, на котором можно будет в очередной раз начать писать начисто и без серьёзных ошибок, что в общем представлялось гарантированным, так как ошибки несут на себе именно люди. Больше людей – больше ошибок.  Конечно, всё это выглядело нагло и авантюрно, но если исходить из того что катастрофа обязательно будет и скорее всего она будет совершенно непредсказуемой, то почему бы не попытаться обеспечить выживание части человечества? Какой части? Лучшей части. Очень небольшой, но лучшей части.  Той, что будет двигать и обслуживать прогресс. По Дарвину должны выжить приспособленные. Но сейчас не только век машин, сейчас еще и век информации. И в конкурентной борьбе приспособленность очень часто означает информированность. Знаешь, предупрежден, информирован – значит вооружен.  Понятно, что машины будут куда более выживаемы нежели люди, во всяком случае, биологические или климатические катастрофы им фактически не угрожают.  Достигнутая уже сегодня плотность хранения информации такова, что в небольшом помещении можно собрать фактически все научные и технические знания, чертежи всех необходимых машин, проекты зданий,  предприятий, электронные схемы, в общем всё то, что позволит по крайней мере в начале не тратить время на разработку чего-то нового, а просто нормально восстановить то, что останется. Что же касается культурного наследия, то вся заслуживающая внимания музыка, живопись, архитектура, вместится на устройство объемом в несколько десятков терабайт. И другого наследия нам не надо. То есть, интеллектуал-социализм можно определить как стратегию выживания интеллектуалов и последующее создание ими устойчивого общества работающее по принципам надёжной машины, пусть даже и собранной из не абсолютно надежных элементов. Главное —  обеспечить режим при котором  эта самая надежность повышалось бы от поколения к поколению.

5.

Что касается самих «Начал Интеллектуал-Социализма», то они не задумывались и не создавались как некая отдельная книга. В 1990-94 гг. я писал статьи на темы которые представлялись мне интересными и которые были связаны единой нитью — моим видением оптимального общества будущего. Их фрагменты (да и некоторые статьи целиком) публиковались в только что появившейся на территории бывшего СССР некомерческой сети FidoNet, что выглядело по-своему технологично, ведь интернета в современном понимании, с его гигантскими библиотеками, форумами, блог-порталами и чатами еще не было. Да я и не планировал издавать их в «бумажном» виде.

В 1995 году один знакомый посоветовал мне объединить их  все в некое целостное произведение. Я отобрал то, что считал наиболее подходящим, незначительно переработал ряд статей дабы получить «единый текст», ряд мелких заметок и записей объединил в отдельные главы, но «широкий свет» это  «как бы законченное произведение» увидело только в 1996 году, когда я разместил  его даже не на сайте, а на файлохранилище откуда его можно было просто скачать на свой компьютер. В 1998 году, когда я обзавелся своим личным сайтом, «Начала» появились там, были нормально проиндексированы всеми популярными тогда поисковыми сервисами, но потом я еще долго не мог дать себе ответ — правильно или нет я сделал  вывалив эти тексты на широкое обозрение? С годами это стало как бы без разницы, разместил так разместил, мало ли что размещают, но вот прошло 16 лет с момента «сведения» книги и 19-20 лет с момента написания первых ее будущих фрагментов и этот срок, как нам представляется, достаточен для подведения первых итогов.

6.

Итак, главный промах – все та же «катастрофа», «Великое Потрясение». Третья Мировая война  (в том виде, в каком она предполагалась) не началась. Россия «упала» так и не хлопнув дверью. Америка стала полностью доминировать и пока что никакая страна не может представлять для нее сколь либо серьезную угрозу. Исторический опыт показывает, что подобные «суперстраны» если и падают, то прежде всего из-за внутренних изъянов и под грузом собственных проблем. Правда, сейчас ситуация и впрямь уникальная — Америка располагает ресурсами всей планеты, а не только какой то отдельной её части, потому если  падение Западной Римской Империи никак не отразилось на Китае или государстве индейцев майя, то падение Америки отразится на всех, ибо Америка и есть «всё» современной цивилизации. Падения Рима привело к средневековью в Европе, начавшаяся через тысячу с небольшим лет промышленная революция стартовала ровно там, где закончил Рим. К чему приведет падение Америки сказать сложно, но смотрите сами: по сравнению с началом ХХ века мы уже фактически имеем «феодальную раздробленность», чтобы это понять, нужно просто сравнить нынешние карты и карты столетней давности. Да, всё это лоскутное одеяло из государств выглядит как бы стабильно, но только потому что без отмашки из Вашингтона ничего не делается. А если Вашингтон перестанет «отмахивать»?  Вы думаете всё останется как есть? Не тешьте себя иллюзиями! Это просто не может быть при горах избыточного населения, которое можно обеспечивать работой и кормить только в условиях глобализма и жестко распределенных между государствами ролей.

         Поэтому эффект падения Америки (которая точь-в-точь следует путем Рима) может оказаться куда более выразительным чем ядерные грибы над крупными городами, а степень сокращения населения так вообще большей на порядки. Сократите выпуск удобрений и всё — тотальный голод обеспечен, тем более что сейчас в сельском хозяйстве заняты единицы процентов населения. Сократите выпуск вакцин и население Африки и большинства стран Азии уменьшится до тех значений, которые были там 80-100 лет назад. Ну и так далее. И никакого человеконенавистничества, никакого «гитлера» и «полпота». Просто «экономика и финансы». Просто кризис. Просто «рыночная экономика». Фатальные для подавляющего числа людей (ну в смысле тех, кто наделен всеми формальными правами выписанными в многочисленные формальные декларации) кнопочки будут нажаты не на пультах запуска баллистических ракет, а на клавиатурах и нажаты совсем даже не военными. Мы — заложники сверхсложной системы которую сами же выстроили и в которую втянули представителей черной, желтой и прочих цветных рас.  Малейшее упрощение этой системы означает резкое сокращение населения, а на вершине «мировой пирамиды» находятся те самые Соединенные Штаты.

         Так что в виду самоустранения одного из предполагаемых главных фигурантов «великого потрясения», нас интересует вопрос: когда упадёт Америка? Ответа нет, точнее он есть, но размазан по большому вероятностному интервалу — Америка может упасть когда угодно. То есть потрясение будет, будет потому, что его не может не быть, мы просто немного промахнулись со сроками. В главе «Ветер с Востока» предполагалось, что это может произойти при президенте который будет продуктом черной и белой рас. Сейчас в Белом Доме сидит именно такой президент, я и подумать не мог что это произойдет так быстро.

Второй (он же последний) промах: я в начале 90-х и подумать не мог какие объёмы продукции станет производить Китай и вообще Восточная Азия, то есть не предполагал что наступит этот самый «Позолоченный век». Я намеренно стремился сделать «Начала» стоящими вне какой либо религии, но по христианским преданиям катастрофе («Армагеддону») должна предшествовать краткая «золотая эра», которая на самом деле будет полным обманом и спасутся только те, кто этот обман поймет. Сколько спасется? В книге «Откровение» названа цифра в 144 000. Даже по отношению к тогдашнему населению земли ее можно считать мизерной, она составляет менее 1%.

 Для меня совершенно очевидно, что «Позолоченный век» не может продолжаться долго как из-за ограниченности всё тех же природных ресурсов, так и из-за роста интеллектуального потенциала жёлтых стран. И если реальный уровень потребления в Китае на душу населения будет доведён до стандартов СССР начала 80-х годов, то произведенного в этой стране будет хватать разве что для обеспечения внутреннего рынка.  «Избыточная» Европа и Америка автоматически становятся не нужны. Желтые никаких деклараций не принимали, никому ничего не обещали и никаких гуманистических и универсалистских доктрин не генерировали. Единственный способ для белых сохранить доминирующее положение —  предлагать новые технологии кардинально превосходящие то, что мы имеем сейчас. Жёлтые должны производить столько, чтобы хватило и на жёлтых и на Европу с Америкой. То есть опять таки речь идет сугубо об интеллектуальном доминировании, ибо биологию в нашем современном понимании Европа проиграла на сотни лет вперед. Впрочем и тут ситуация может оказаться небезвыходной — если будет найден недорогой и эффективный способ производства детей в искусственных условиях, то можно за 10-15 лет наштамповать их десятки миллионов, причём с требуемыми генетическими характеристиками, но тут опять без интеллектуалов не обойтись.

7.

Подводя краткий итог, можно сказать следующее. По прошествии 20 лет куда очевиднее стал главный лейтмотив текстов:  у белого мира есть только один шанс не исчезнуть — это спасение через интеллект.   Если у белых ещё есть какие-то козыри, то это единственный и, что самое страшное,  последний.  Только через интеллект мы можем достичь паритета в «биологии», только через интеллект мы сможем совершить рывок в технологиях, и подняться на недосягаемую для других высоту. В истории это уже было.  Давным-давно, когда мы противостояли животному миру и победили его. Победили, придумав эффективные ловушки, победили хорошо изучив психологию зверя и не связывая себя никаким ограничивающими императивами по отношению к этим самым зверям. Сразу после этой победы начался век, который войдёт в позднейшие предания как Золотой. А не позолоченный. То что мы имеем сейчас — это бездумная растрата прошлых достижений, капитала который копили со времён Великих географических открытий и эпохи колониализма.  И вся позолота может слететь внезапно, тем более что позолота эта очень и очень тонкая — мир буквально балансирует на грани глобального кризиса. И вот тут всё может логически прийти к тому самому Потрясению и если интеллектуалы в нем станут более вероятно выживаемыми, то только следуя принципам изложенным в данных Началах, вне  зависимости от того, знают они про них или нет.

 Ноябрь 2011 г.

Tags: , , ,

Рецензии

Техника

Статьи

Оперы