Мои Телевизоры

Поговорим о школе

Шумер против Египта

Бороды, наколки, качки

Обратно в мавзолей



Падение России. Предисловие 2011 года.

Публикуется отдельным текстом по многочисленным просьбам

 

ПРЕДИСЛОВИЕ 2011 ГОДА

 

Я хорошо помню как первый раз со мной заговорили на чужом языке. Было мне примерно года три, не больше. Я играл у берега моря – строил из песка «дома» и рыл каналы, у меня было зелёное ведёрко и жёлтая лопатка. В общем, ковырялся в песке, никого не трогал, но вот ко мне подошёл мальчик, который судя по интонации что-то спросил. Мальчик был вполне традиционной внешности, во всяком случае ничего необычного я в нем не заметил, хотя к тому времени уже видел детей самых разных цветов и оттенков. И уж конечно я слышал разные иностранные языки — и по телевизору и непосредственно на улице, благо город портовый и иностранных студентов было немало. Как я это воспринимал? Да никак. Но тут на непонятном языке заговорили со мной, причём субъект такого же возраста как и я. И я впервые и отчётливо это осознал. Знаете какой была моя первая реакция? Мне захотелось его убить. Ну, может не убить, но сделать так, чтобы он заткнулся. Исходя из того, что мои знания о мире были ничтожны, а воспитание как таковое отсутствовало, тут на все сто процентов действовали инстинкты, генетическая память, первобытный голос. Конечно, эта желание быстро прошло, но когда пришёл отец этого мальчика чтобы его забрать, я смотрел на него, уходящего, с какой-то смесью агрессии и возмущения. Потом, по прошествии многих лет, я понял, что такая моя тогдашняя первая реакция была совершенно нормальной.

1.

Из этой короткой детской истории можно сделать далеко идущие выводы, особенно если руководствоваться мнением что самые важные события в жизни человека происходят в первые пять лет, но торопиться с выводами на самом деле не надо. Я не стал националистом, да и вряд ли принципиально смог бы им стать по-настоящему, даже если бы очень хотел, ибо для меня всегда были очень размытыми те составляющие, которыми определяется нация, точнее — почти все нации, которые я видел вокруг себя. С исторических позиций нацию можно проще всего рассматривать как «устоявшуюся стаю», как «старую стаю», где все хорошо друг друга знают и помнят, где все вместе прошли некие этапы, где все «повязаны прошлым». А с кибернетической — как «коллективный интерес», «коллективное действие». Если нет ни того, ни другого, значит — нет системности, нет нации. Коллективный интерес — это «общее дело», «общая цель», допустим длительная война или противостояние против внешнего врага. Так, например, польская нация реально родилась только во времена, когда бывшая Речь Посполита прекратила своё существование в результате трёх разделов. Итальянская — на волне освобождения от австрийского господства и идеи объединения Италии, американская — в войнах за независимость. Германская — на фоне возрастающей мощи Второго Рейха. Испанская — во времена Реконкисты, а британская — в эпоху колониальных захватов в Азии и Африке. Есть, конечно, и другие примеры. Здесь созданием двигал больше «общий интерес». А вот, например, относительно изолированные народы — такие как японцы или китайцы стали нацией просто по факту длительного проживания в одном ареале и наличия сходных фенотипических характеристик. Сейчас европейские нации деградируют во многом потому, что исчез общий интерес, нет общего дела. Никто не угрожает. Нет чужих. Точнее, чужие есть, но они непосредственно не являются пищевыми конкурентами, с ним не надо вести ни борьбу за существование, ни борьбу за выживание. Пока не надо. В то время как жёлтые идут вперёд по всем направлениям. У них есть и интерес и цель. И те цветные что приезжают в Европу, как законным, так и не законным путём — тоже совершают вполне себе цивилизационный скачок. В общем, как вы поняли, «одной большой стаи» я не видел. И общего интереса — тоже. Ну какой мог быть общий интерес у народов СССР? И какая могла быть из них устоявшаяся стая? При этом, в жизни почти каждого тинэйджера возникает момент когда он начинает искать стаю к которой можно было бы примкнуть. Это начинается в лет 11-12, когда семья перестаёт быть неким «абсолютным пристанищем», в ней становится тесно и хочется расширить эту самую семью за счёт объединения с теми, кто кажется удобным, выгодным и интересным на данном этапе. Хочется усилить семью и семья превращается в стаю. Так и было в истории, когда рода объединялись и через некоторое время становились племенем. Наша тинэйджерская стая была сформирована именно по такому принципу. Формально в ней не было ничего «национального», хотя мы конечно все говорили на одном языке и принадлежали к народам которые либо считаются родственными, либо живут рядом уже сотни лет. Именно по этим же принципам формируются все молодёжные группировки — футбольные фанаты, гопники, байкеры, рэперы и т.д. Там свой — тот, кто такой как ты, пусть не внешне, но по маркерам считающимся важным в стае (скажем, болеешь за ту же команду). Нам всем было глубоко наплевать и на «эту страну» и на её «народ». Мы вообще не причисляли себя к конкретному народу. Среди нас были люди, мечтавшие чтобы СССР захватили немцы или американцы, чтобы тут все надписи и всё что возможно было бы по-английски и вообще чтобы она стала пусть не штатом, так хотя бы колонией США. И не надо думать что в СССР в 80-е годы подобные взгляды являлись чем-то сверхоригинальным. Не было в нас ничего оригинального. Среди продвинутой части молодёжи они были обычным делом, правда, тогда мы ещё не знали, что примерно таких же взглядов придерживаются и дети высшей коммунистической номенклатуры. Эх, знал бы я всё это в году, например, 84-ом, точно бы сообразил, что СССР распадается в обозримое будущее, но я не знал. Не знал я и о том, что мысль его слить уже созрела и в некоторых головах членов ЦК и Политбюро. Я как бы «мыслил правильно», а оттого даже и не допускал мысль о том, что те, кого я считал хозяевами страны могут просто так «всё отдать». Но сам факт совпадения желаний у молодых принадлежащих к совершенно разным социальным слоям, тем более в столь вопиющем контексте, более чем показательна. Уверен, что на Западе про эти вещи знали. СССР был тем самым ницшеанским «падающим» которого оставалось чуть-чуть подтолкнуть. И подтолкнули. При этом вы ни в коем случае не подумайте, что я рос неким «космополитом». Ни в коем случае! И разговоры на «национальные темы» мы вели фактически ежедневно. Просто «координаты» были другие. Но — обо всём по порядку!

2.

Почти все люди читавшие «Падение» уверены, что оно было написано под влиянием развала СССР. Но такое мнение верно лишь отчасти. Да, если бы СССР до сих пор стоял в том виде в каком он был пусть даже не при Брежневе, а при раннем Горбачеве, смысла бы в такой книге не было. Отсутствовало бы то последнее звено, которое замыкает всю цепочку и выстраивает все сделанные выводы в один жестко связанный ряд. Книга была бы предложением с многоточием. А пока, одно за другим проходили перед моими глазами события, по итогам которых через несколько лет будут отбиты строчки этого, по своему злого, но одновременно и в высшей степени гуманистического произведения. В нём есть знание, есть правда, а она делает свободным. Я уже был студентом, прочитал много книг «по теме» — от Платона и Гегеля, до Макиавелли и Ницше с Гумилевым и Бердяевым, благо во времена Горбачева начали всё издавать. Одна за другой спадали ширмы, выставившие окончательную картину в очень неприглядном виде. Ведь я, даже притом что слушал западные радиостанции и был знаком с «альтернативной точкой зрения» на историю, всё же был продуктом царско-советской исторической школы, созданной ещё в XIX веке. А по ней весь исторический процесс выглядел как непрерывная череда побед самого сильного народа на Земле, позволившая ему превратить затерянное в лесах маленькое московское княжество в Империю покрывающую шестую часть суши. Нет, бывали конечно мелкие неудачи, вроде Ливонской или Крымской войны, но на фоне остальных декораций на них даже не стоило обращать внимания. Да, ещё при Брежневе никаких явных противоречий с такой схемой не возникало — впервые за всю историю эта страна достигла такого уровня военной мощи что всякое нападение на неё было исключено — ситуация, о которой цари и Сталин могли только мечтать. Советский флот плавал во всех морях, подводные лодки дежурили у американских берегов, армия имела тридцать тысяч ядерных зарядов, самые мощные сухопутные группировки стояли в центре Европы, ну и на закуску СССР ещё и влез в Афганистан. А потом всё как-то быстро начало валиться. Само собой. Причём никто не специально вроде и не толкал, но никто даже не пытался как-то активно протестовать. Это не укладывалось в моей голове, я почему-то был уверен, что в любой момент кто-то вылезет и скажет «хватит». И этот момент как бы наступил. Как бы…

Помню жаркий августовский день 1991 года. Утром по телевизору — «Лебединое Озеро», потом — заявление ГКЧП. Я, при всей своей ненависти к советской и партийной системе, конечно сразу всё поддержал, так как уже в общем понимал что составляет сущность государства, но когда узнал кто именно туда входит — понял, что всё, пиши «пропало». Хотя была мысль, что за ширмой «ГКЧП» стоят некие «серьёзные» люди и уже в ближайшие несколько часов будут ликвидированы все демократы, нацменовские лидеры, либералы и прочие «рыночники», что журналистам заткнут пасть и закроют 90% центральных изданий, а из местных оставят по одному, что прижмут интеллигентов, но ничего не произошло. Надежда была ничтожной, но всё-таки она была. Тогда — была. С тех пор шансы на благоприятный в традиционном понимании исход будут очень быстро исчезать, пока не достигнут околонулевых отметок. Когда я в девять вечера увидел на пресс-конференции похмельного Янаева с трясущимися руками, мне всё стало ясно. Конечно, я был ещё очень неопытный и не полностью понял что в этой стране нет серьёзных людей, тут вообще никого нет. Нет, потому что быть не может, потому что взяться им неоткуда. Почвы нет. Тут — хоть мочись в глаза — их только будут шире открывать. В итоге, так называемая «советская власть», существование которой подпитывалось десятками миллионов жизней, тихо скончалась воцарением хронического циррозного алкаша.

На меня действительно произвёл впечатление распад СССР, но не сам факт распада, а то, что этот распад произошёл очень быстро и, что самое важное, очень легко. Это пока самое удивительное историческое событие произошедшее в моей жизни. Я тогда уже неплохо для своего возраста знал историю и знал как распадаются континентальные империи с наличествующим в них «государствообразующим народом». Везде распаду предшествовали некие серьёзные потрясения, как правило — длительные изнурительные войны. Центр не мог контролировать окраины и они просто отваливались сами собой. Не хватало сил, не хватало энергии. Так распалась к примеру Австро-Венгрия и вообще все колониальные империи ХХ века. В «советском» случае ничего похожего не было.  Фактически мы имели бюрократическую процедуру: где-то собрались люди, подписали бумажки — и всё! А ведь речь шла о ликвидации последней Империи с огромной армией и разветвлённым аппаратом госбезопасности. Нет, всё это можно было бы назвать уникальным историческим казусом, но ведь то же самое произошло и в 1917 году. Никто не ожидал отречения царя. Даже Ленин, который поддерживал контакты со всеми революционными партиями, говорил, что Февральская революция произошла абсолютно неожиданно, причём за неделю до неё, он в Швейцарии писал, что его поколение вряд ли застанет эту самую революцию. И вот тебе на! А ведь не только СССР, но и Российская Империя имела многомиллионную армию и отличный полицейский и жандармский аппарат. Ничего не помогло. Ни в том, ни в другом случае. Вот собственно с осмысления этих двух событий началось моё «погружение в тему». Я понимал, что империя — как дом — она состоит из кирпичей и цемента связывающего эти кирпичи. С кирпичами всё было понятно, но вот что было цементом? Что держало империю? И почему вдруг цемент утратил свои связующие свойства? Логично было предположить — и я именно так сначала и сделал — что цементом были именно русские. Но это предположение наталкивалось на уже устоявшееся тогда убеждение, что русские — очень слабый народ. Как уже говорилось, я вырос в относительно интернациональной среде и это довольно рано начал замечать. Слабый не в физическом или биологическом смыслах. Я к 13-14 годам побывал в разных регионах европейской части СССР и видел, что если не считать Москву и возможно Петербург, русские живут гораздо хуже даже украинцев, белорусов и молдован, не говоря про прибалтов и кавказцев. Я видел, как на русских лихо делают свои деньги всевозможные нацмены, я видел что часто в абсолютно русском коллективе начальником может быть кто угодно, но только не русский, я видел, как часто русские сами выдвигают куда-либо наверх нацмена, но не своего, я видел бесконечную череду тех же нацменов сменяющих друг друга на телеэкране и задавал себе вопрос: а если бы русский приехал к ним, в их родные города и попробовал бы делать то же самое, что бы у него получилось? Какие уровни ему были бы дозволены, если даже у себя, ну скажем в Москве, он не в «топе»? Я не понимал что происходит, что вообще происходит, притом что был (и остаюсь) очень далёким от какого-либо национализма в его традиционном понимании. Я не понимал, почему в среду тех, кто по определению считается своими, пускают чужих? Причем не просто пускают, а проталкивают на высшие ступени пищевых цепочек. Это было показателем какой-то фундаментальной наивности и неопытности, а значит слабости. Я не видел в русском народе «хватку». Думается, такой вопрос в той или иной форме задавали себе миллионы. В этом, кстати, был феномен Ельцина, которого русские в 1990-91 гг. поддерживали просто таки с невиданным энтузиазмом и который на некоторое время превратился в культовую фигуру, в полубога. Про которого ходили легенды вроде той, что он ездит на работу (в Кремль!) на троллейбусе и покупает продукты «в обычном магазине». Сейчас вам, конечно, мало кто в этом признается, массы ненавидят богов не оправдавших их доверия, но, как говорится, из песни слова не выкинешь! Это пьяное бесформенно тело, говорившее так, как будто бы весь его рот был заполнен блевотиной, то ли случайно, то ли по чьему-то совету, нажал на несколько нужных кнопок. У нас все республики равны? Равны! Но тогда почему РСФСР не имеет своих атрибутов государственности? Почему, например, у всех есть гимн, а у нас нет? Почему у всех есть своя компартия и свой лидер, а у нас нет? Почему у России нет своего телевидения, в то время как каждая республика имеет свой телеканал? А тут ещё и писатель Валентин Распутин прямо с трибуны всесоюзного съезда народных депутатов, так, между делом, предложил: «а что если Россия выйдет из состава СССР?». Зал никак не отреагировал, но прошло совсем немного времени и уже Верховный совет РСФСР только-только выбрав Ельцина своим председателем, принял декларацию о государственном суверенитете РСФСР, то есть то, что предлагал деревенщик-почвенник Распутин. В национально-мыслящих кругах, а они тогда все поддерживали Ельцина, это было встречено с большим одобрением. Наконец-то Россия станет полноценным государством, а не дойной коровой для кормления окраинных народов возомнивших о себе невесть что! Прибалты, хохлы и Закавказье хотят отделиться? Да пусть себе отделяются, наступит зима, мы им начнём продавать газ и электричество по мировым ценам или вообще закроем вентиль и максимум через пару месяцев они приползут к нам на карачках умолять Бориса Николаевича принять их на правах губерний — то есть принять без всяких прав. Через год, Ельцин, уже в ранге «первого всенародно-избранного президента», открыто заявил нацреспубликам внутри России: «пусть берут суверенитета столько, сколько смогут унести». И никто не задумывался что существуют же самостоятельно куда менее развитые страны, например Непал или Лаос. Да, там нищета, голод, безработица и болезни. Но существуют! Почему, скажем, Литва не сможет? Такая наглая самоуверенность русских националистов мне поначалу не была понятна, механизм лежащий в её основе, а именно — гипертрофированное упование на государство, без которого «никто не сможет» — стал ясен позже, куда больше меня шокировало то, что русские в нацреспубликах повели себя так же, как русские в самой России, а именно — поддержали на местных референдумах фактический выход из состава СССР, читай — отделение от России. Конечно, референдумы проводились не во всех республиках, но всё равно такое поведение представлялось странным для народа который западная пропаганда рисовала имперским пугалом терроризирующим сотни больших и маленьких племён. В общем, Союз распался, распался с подачи России и с согласия русских, что тоже было поначалу весьма удивительно. Помню как у нас местные интеллигенты и украинские националисты (на Украине, в отличие от России, эти две группы очень сильно пересекаются) были поголовно уверены, что Россия никогда не смирится с потерей Украины и вот-вот начнёт против неё войну, хотя было ясно, что никакой войны не будет. Для войны нужны политическая воля, нужны люди, нужна армия. В 1992-93 году этого ничего не было. Начавшаяся вскоре «первая чеченская» это полностью подтвердит, в этом, кстати, отличие от ситуации 1917 года. Нет, может быть кто-то в Российских верхах и сожалел о потере той же Украины или Прибалтики, так как потерь в этом случае было куда больше чем потенциальных профитов, но что можно было реально сделать? Зубы давно уже сгнили, остались только корни и то слабые. В двух чеченских и их повыбивают.  В общем, шёл 1995 год…

3.

Итак, что я имел как начальные условия? С одной стороны — слабый народ, который проиграл и потерял фактически на ровном месте всё что вообще можно было проиграть. Проиграл территорию, проиграл идеологию, проиграл власть, проиграл целый цивилизационный виток и к концу ХХ века был выброшен на обочину цивилизации, на уровень стран третьего мира, все предназначение которых сводится к бесперебойным поставкам сырья, рабов, проституток и человеческих органов. Дважды в ХХ веке он повёл себя так, как ведут слабые, неопытные народы. А два раза за век — это очень много. Тем более во времена, когда к странам и народам стали предъявляться очень жёсткие требования по «выживанию». Причём оба раза тогда, когда страна находилась на пике военной мощи. Парадокс, но в первом случае его «развели» на большевизм, причём по невыгодному сценарию, а во втором — обратно на дикий капитализм, на ту его модель от которой ушли в 1917 году и тоже по невыгодному сценарию. С каким ещё народом в мире удавались такие опыты?

Многие сравнивают то что было в России после 1991 года с Веймарской Германией, но это неправильно. Веймарская Германия была государством реваншистским, была государством у которого отняли силой территории, урезали в правах и заставили платить репарации. Русские всё отдали сами (и даже этому радовались) и никаких реваншистских настроений не то что среди высших, но среди сколь-либо широких слоев населения в России нет. А если нет, значит «нового Рейха» не будет. И, если сказать честно, он никому не нужен.

И не надо говорить что народ таким сделали большевики. Если бы он был сильным, не было бы никаких большевиков, а если бы и появились, то закончили бы в самом лучшем для себя случае, как парижские коммунары и венгерские и баварские коммунисты. С другой стороны, в меня тыкали непреложными фактами: Империей раскинувшейся от Варшавы до Аляски, взятиями Парижа, Берлина, Вены и Варшавы. Тыкали Суворовым и Кутузовым, Жуковым и Скобелевым, Брусиловым и Коневым. Десятью танковыми армиями рвавшими Европу от Померании до Адриатики. Тридцатью тысячами ядерных зарядов и атомными подводными крейсерами, стратегическими бомбардировщиками и межконтинентальными ракетами. Хорошо хоть не вспоминали балет и «великую литературу». Может ли такую Империю создать слабый народ? Может ли слабый народ создать армию и военно-промышленный комплекс способный уничтожить всё живое на земле? Я признавал все эти достижения, но они никак не отменяли моих аргументов.

Оставалось только «склеить» эти два «несовместимых», как изначально казалось, факта — «слабый народ» и «сильную страну», впрочем, легко развалившуюся два раза за один век. Найти общее решение этой системы уравнений.

4.

Решение было найдено как сумма воли к власти элиты и её умения построить народ в организованное тоталитарное государство. Если не углубляться на сотни лет назад, то схема выглядела примерно так: Наверху — немецкие цари. У меня, чем больше я изучаю историю России начиная со времён кончины Петра, тем больше создаётся впечатление, что где-то подсознательно все эти немцы понимали, что в этой стране они — оккупанты, что-то вроде спартанцев установивших власть над илотами. Что их объединяло с этим народом? Принятие

православия? Ну так и спартанцы поди верили в тех же богов что и илоты. Ни с кем из местных они не перемешивались, предпочитая выписывать невест из германских княжеств. Цари окружили себя очень тонким космополитическим европеизированным слоем дворян, для основной же массы русских же почти всегда отводилась роль крепостных рабов и пушечного мяса, неудивительно, что инородные окраины почти всегда жили лучше чем центр. Были ещё купцы, самыми богатыми из них были староверы ненавидевшие царскую власть, было духовенство. Ну и главное — было множество окраинных народов, которые ассимилировать никак не получалось. Цари не трогали туземные феодальные элиты в обмен на абсолютную лояльность, элиты, в свою очередь, были верны царю, так как им гарантировалась неприкосновенность и безопасность. Например, та же Грузия была защищена от вторжений персов и турков. Все было построено на жёстком подчинении, но туземной элите разрешался вход в элиту русскую. Да, такая система работала, но не была внутренне прочной. Ведь что получилось в феврале 1917-го? Ослабла воля к власти. Нет, не только у царя Николая, который под давлением своих генералов подписал отречение, а вообще у царской фамилии. Ведь у царя было множество родственников и никто даже не попытался перехватить власть, пусть даже и в обход правилам престолонаследия. Это был конец. Всё остальное повалилось автоматически и уже через год размеры бывшей Российской Империи сократились во много-много раз, большевики контролировали примерно ту территорию, которую имел Иван Грозный в середине своего царствования. Кто встал «за единую и неделимую»? Кучка белогвардейцев? Но они составляли настолько ничтожный процент от всего населения, что его вообще можно не учитывать и говорить о нём попросту бессмысленно. Кто встал «за царя?» Народ? Рабочие? Крестьяне? Интеллектуалы? Миллиардеры-староверы? Опять-таки небольшая кучка от кучки белогвардейцев. И всё. Вот и вся реальная опора режима. А ведь ещё недавно, в 1905-м, власти очень отчаянно сопротивлялась, притом что удар был нанесён неожиданный и неслабый! Беспорядки задавили с огромным трудом. Потому что была воля. Было целеполагание.

Впрочем, утративший волю к власти царствующий дом «Романовых» сменили большевики, у которых этой самой воли было в избытке. И планы были грандиозные. Вот они и собрали страну, пусть не в границах 1914 года, но очень близко к ним. И даже кое-что из потерянного последним царем вернули. И некоторые земли из тех что никогда не «входили в состав» — тоже присоединили. Одновременно, большевики модернизировали царскую систему, но отошли от «биологии» в пользу «кибернетики». Теперь лидером мог стать любой, являться сыном августейшей особы было совсем необязательно. И в «дворяне», то есть «в партию», мог тоже войти почти любой, главным было соответствие предъявляемым требованиям. А требование было одно: беспрекословное подчинение и проведение в жизнь политики партийной верхушки. То есть советская система — это, по сути, царская система только «размазанная на всех». При царе самым важным было — от кого вы родились. Родились вы в семье князя Юсупова и вам гарантирована жизнь во дворце, отличное питание, качественное образование и роскошное будущее. Родились в семье местечкового еврея Мойши и максимум что вы сможете — открыть собственную мастерскую по пошиву абажуров. Если же вам совсем не повезло и вы родились в семье крепостного Вани, то ваше будущее — пахать на барщине по три дня в неделю и, если очень повезёт, два раза в год есть белый хлеб. Исключения конечно были, но только во втором и третьем варианте, и то, именно исключения. При СССР важно было что вы делаете, оттого внуки крепостных, вышедшие из убогих лачуг, в тридцать с небольшим лет становились наркомами, знаменитыми лётчиками, полярными исследователями, а чуть позже — членами ЦК и Генеральными секретарями. Да, коммунисты отталкивали и даже убивали друг друга в борьбе за власть. Так это неплохо на самом деле! А цари что, не убивали один другого? Это показывает что «есть люди», что «идёт процесс»! Если кто-то организовал серию убийств чтобы захватить власть, он вряд ли ее просто так отдаст. Горбачева, заметьте, никто не оттолкнул! И Ельцина тоже. Притом, что они опустили те же «силовые структуры» до уровня «полного дерьма». Внезапную и скоропостижную кончину царской России можно было списать на случайности. Типа «так совпали обстоятельства». Но, как мы показываем, через 70 лет всё повторилось, причём в ещё более вопиющем виде. Опять-таки, что произошло? У партийной верхушки ослабла воля к власти. Почему ослабла — разговор отдельный, но это сейчас и не важно. Всё тут же развалилось. «Из народа» которому (заметьте!) эта власть дала столько, сколько до этого ему не давал никто, на её защиту не встал ни один человек, как и ранее на защиту власти царской. И на защиту единства СССР тоже не встал никто. Если не считать смешного и убогого ГКЧП, которое было создано тогда, когда фактически всё было проиграно, не известно ни об одной попытке реального перехвата власти какой-либо внутрипартийной группировкой. Военные находящиеся в нацреспубликах фактически сразу и в полном составе присягнули новым властям. То есть как только «эта страна» в её существующем виде оказывалась не нужна верхам, она тут же прекращала существование и никто из низов не проявлял ни малейшего желания её защитить. Никакого движения «снизу» не было. Более того, большинство даже радовалось такому исходу (в 1991 радовались «падению КПСС», в 1917 радовались отречению царя). Все начинали искать «самостоятельные стратегии». И никакие горы оружия у армии и милиция с КГБ тут не могли ничего сделать. Да и не пытались. Поэтому когда говорят что сейчас власть «импотентна», я отвечаю: если она импотентна — соберите толпу и попробуйте захватить Кремль и вы быстро убедитесь что она очень даже «потентна». А вот когда она станет реально импотентна (если станет), то тот, кому удастся раньше собрать организованную толпу в пару тысяч человек, спокойно войдёт и в Кремль, и на телевидение и во все другие интересные здания, как вошли когда-то рабочие и матросы дедушки Ильича. Там будет стоять вооружённая охрана, но вы не волнуйтесь, стрелять она не будет, ибо ей тоже хочется жить. В 1917 она тоже не стреляла, оттого никакого «штурма Зимнего» не было, все эти «исторические кадры» с матросами лезущими через решётку — фейк режиссёра Эйзенштейна.

Но то, что власть «потентна», никак не отменяет слабости системы. И если завтра придёт некто, причём не имеет ни малейшего значения откуда он придет, какая у него будет национальность, фамилия, религия, и начнёт массово выволакивать «властных статусных членов» из их чёрных «лексусов», «мерседесов с мигалками» и элитных коттеджей, ставить к стенке и расстреливать из пулемётов вместе с их жёнами, детьми и просто случайными посетителями, массы будут рукоплескать стоя, а рейтинг этого «некто» поднимется до таких высот, что Туркменбаши перевернётся от зависти в гробу у себя в мавзолее. На их защиту, как и на защиту нынешнего или гипотетического будущего президента, не станет никто. Ни один человек. Гарантия — 100%. Все будут подчинятся любому кто придёт и докажет (силой) свои права на власть. Вот вам и «сильный народ». Немцев отбили в 1941-45? Ну так какой тогда был уровень тоталитарной организации! Да, конечно люди воевали не за Сталина, но без тотального руководства партии, контроля НКВД и мощнейшего информационно пропагандистского давления не было бы ничего. Вообще ничего. Тогда не только немцев отбили, но целые народы которые сейчас нагоняют страх на русские города, паковали по телячьим вагонам в десятидневный срок и вывозили в не очень хорошие места. А сейчас эти народы собирают дань сами знаете с кого. И воля к власти тогда у коммунистической верхушки была – о-го-го! На десять стран бы хватило! И Наполеона отбили, было дело. Так тоже поди не в эпоху всеобщего гламура и интернета, когда каждый думает что хочет, говорит что хочет и делает что хочет.

Со всем вышесказанным согласовывалось и то, что я всегда являлся сторонником норманнской теории. Грубо говоря, она сводится к тому, что на восточнославянских землях жили некие племена не имеющие даже зачатков государственности. Всё было бы хорошо, если бы вокруг не было других враждебных племён, от которых, по-видимому, не могли успешно отбиваться именно из-за отсутствия государства. Оттого собрались местные вожди и обратились к трем братьям-варягам со словами: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». Что изменилось за 1200 лет? Да ничего. С этим согласуется малопонятный и возмутительный для многих факт обилия подозрительных инородцев среди лидеров организаций позиционирующих себя как русские националистические. Но ничего удивительного тут нет: русские может и хотят прав, но они хотят чтобы эти права им дало государство, дала некая гипотетическая «русская власть». И без разницы кто будет его возглавлять. Инородцы это понимают, они более опытные и знают что нужно говорить. Они хотят власти ради власти, а не власти для «раздачи прав». Они могут дать какие-то права, но только для укрепления власти. Так это, в общем, и Кремль может сделать, поэтому вероятность какого-либо реального националистического «движа» также равна нулю и если даже некой пусть даже ультранационалистической партии позволят стать реальной силой и даже прийти к власти, то после её прихода будет хуже чем до, ибо такая партия всегда будет не более чем проектом для выпуска пара. Хотя, я думаю, что до этого не дойдёт. Еще можете обратить внимание на различные экономические, финансовые или коммерческие структуры со словом «русский» в названии. Почти во всех случаях руководят ими представители народов очень далеких от русских.

5.

Сама идея написать такую книгу возникла летом 1996 года, сразу после того как на выборах опять победил Ельцин. Да, победил с трудом, со второго тура (уникальный случай, возможен только на переходном этапе и скорее всего больше никогда не повторится), но по нормальной логике он вообще не должен был не то что победить, но и десяти процентов набрать. Я тогда понял, что большевики сделали ошибку что не провели выборы вождя в 1922 году. Выставили бы полупарализованного Ленина в качестве главного кандидата, плюс несколько внепартийных и Ленин бы прошёл, как прошёл задыхающийся и вечно пьяный Ельцин. Да, не набрал бы 99% как Туркменбаши, но 60% — набрал бы вне всякого сомнения. И никто бы не говорил о «нелегитимности». Впрочем, большевиков я понимаю, они захватили власть и не нуждались в её легитимизации.

Победитель всегда прав. И действительно, чем они менее легитимны чем залётные цари и царицы, садившиеся на трон в результате дворцовых переворотов? Или цари тоже проводили выборы и референдумы? Примерно тогда же был составлен план книги и в середине 1997 года она была закончена. Я понимал что и как пишу, знал «настроения в обществе» и реакцию на неё вполне себе предвидел. Когда в 1998 году выложил «Падение» на свой первый интернет-сайт, то один адекватный (не одобрительный, а адекватный!) отзыв там терялся в 20-30 «излияниях», состоявших из отборного мата и описаний таких половых извращений, о существовании которых я даже не догадывался. Такие ответы рассматривались как нормальные, ведь я, по сути, наносил удар по всем «святым местам» одновременно, ниспровергал все «каноны», а несколько позже один человек в письме объяснил мне, что народ просто «не готов», потому что книга опережает время лет на десять-пятнадцать. Ну и у людей срабатывает защитная реакция — знаете, обычно хочется верить в желаемое, в то, что всё будет хорошо. Люди хотят слушать хорошее если не про настоящее, то во всяком случае про будущее, это знают опытные астрологи и клерикалы, ведь не случайно последние обещают вечный постмортальный рай в случае нормального поведения в земной жизни. В общем, все его прогнозы сбылись. Прошло лет 5-6 и отрицательные реакции как-то поуменьшились, а потом и вовсе исчезли. Куски из «Падения» начали просто цитировать по тому или иному поводу, без эмоций и истерик. А потом я начал встречать тексты и выводы поразительно напоминающие «Падение». Нет, я ни в коем случае не утверждаю что они взяты у меня и переделаны, как раз это было бы совсем неинтересно. Просто всё больше и больше людей, разумеется, продвинутых, приходит к аналогичным выводам. Сейчас, через 15 лет, можно с уверенностью сказать что ни один вывод сделанный тогда не поколеблен, более того, если бы эта книга писалась сейчас, все выводы были бы более жёсткими и более отточенными. Ведь собственно что произошло за эти годы?

Начнём с главного — с власти. Главный вопрос — у кого власть. Можно написать самую оптимальную программу «спасения» и «выздоровления», но её ценность будет нулевая, если нулевыми будут возможности ее осуществления. Ценность — это возможности, а возможности — это власть. Схема её передачи никак не изменилась, даже несмотря на введение многопартийности и альтернативных выборов, что полностью подтвердило то, что многопартийность в такой стране как Россия всегда будет фикцией. Там какую партию не создавай — на выходе всегда получится одно и то же. Условно назовём это «то же» — КПСС, «партия власти. А как она называется — ВКП(б), «Выбор России», «Наш дом Россия», «Единая Россия» — не имеет вообще никакого значения. Лиса меняет шкуру, но не нрав. Сейчас КПСС называется «Единой Россией», но понятно что и она не будет существовать вечно. С другой стороны, предположим невозможное: «Едроссы» проиграют выборы некой другой партии. Например, миллиардеру Прошке Куршавельскому — и что? Что будет-то? Да будет то же самое. Потому что тут все партии — это «КПСС». Ведь «Едро», ботоксный карлик Путин и его «сын» Медведев омерзительны только тем, что находятся у власти. И ничем более. Они рано или поздно уйдут и придут другие. И всё пойдёт по новому кругу. Не тешьте себя иллюзиями. И если вы всё-таки решаетесь пойти на выборы, голосуйте за «партию власти», это полезно не в плане «политики», а как «психотерапевтическая» процедура. Ибо то же самое ЕдРо — это и есть ваша партия и ваш народ. ЕдРо — это вы. Жулики и Воры. Разница только в том, что они — вверху, а вы — внизу. Разница только в том, что они могут воровать по закону и по-крупному, а вы — нет.

Но в реальности конечно никакой «альтернативной победы» не будет. В России, в отличие от той же Украины (многие считают что русские и украинцы — один народ, но это, мягко говоря, не так), власть всегда персонифицируется с конкретным именем. Власть — это эпоха. Эпоха Петра, эпоха Сталина, Эпоха Брежнева, Эпоха Путина. Я много раз спрашивал на разного рода националистических и даже нацистских форумах — кого именно вы можете предложить в лидеры как альтернативу нынешней власти? Почти никто не называл конкретных имён, в крайнем случае предлагались уж совершенно смешные персонажи, причём не факт что эти персонажи захотели бы стать лидерами. Почему? Да потому что никаких «реальных оппозиций» в России в норме нет, не было и никогда не будет. За всю её историю было два периода когда в стране была настоящая многопартийность и настоящая оппозиция. Это 1905-1917 гг. и 1989-1991 гг. То есть недолго. И чем всё заканчивалось тоже хорошо известно. И когда приходила новая власть (под знаменем «свободы и демократии») она тут же уничтожала оппозицию. Это — норма. Так было в 1918, так было в 1993. Музыка играла не долго. Власть — это та, что в Кремле. И она при стабильном раскладе будет побеждать всё время. Она будет побеждать пока не сдохнет. Сесть с ней сыграть «в выборы» могут только те, кто до сих пор ничего не понял. У них все карты козырные. Единственный путь прийти к власти «несистемным элементам» — это захватить власть. Но тут во-первых нужна структура, а во-вторых, подходящий момент, когда власть будет просто валяться, как в октябре 1917. Правда, не совсем понятно, как такое может быть в эпоху глобализма, когда всё делается по отмашкам из Вашингтона. Ну и конечно же, захватив власть, надо её удержать, об этом почему-то никто не говорит.

А так, мы видим то, что должны видеть. Ельцин фактически назначил Путина президентом, а народ просто утвердил его в этой должности. В 2004-м году — утвердил вновь. Оба раза — с первого тура. Оба раза — Путин набрал больше голосов чем все остальные вместе взятые. Оба раза никто и мысли допустить не мог что Путин не победит. В 2008 году по конституции он не мог оставаться на третий срок (а очень хотелось!), поэтому назначил вместо себя «промежуточного президента» — Медведева. Разумеется, что даже при полном всенародном понимании «промежуточности» Медведева — его тоже выбрали с одного захода, он тоже набрал голосов больше чем все остальные вместе взятые и никто не мог рассчитывать на какой-то другой исход. Сейчас, когда на горизонте замаячили очередные выборы Медведев выдвинул кандидатом в президенты… кого? Ну конечно же Путина. И хотя до выборов остаётся ещё полгода никто не сомневается не только в победе Путина в 2012 году, но и в то, что он победит в 2018, ибо по закону президент России теперь избирается на 6 лет. Умственный слой активно гадает — какими же будут «ближайшие 12 лет Путина», но гадать не надо — всё будет определяться ценой на ресурсы и уровнем выделенного России суверенитета. И тем более не надо говорить что выборы как обычно будут фальсифицированы. В этом нет решительно никакой необходимости — народ и так проголосует за власть. Ну и я бы ещё успокоил пессимистов тем, что расписывать будущее человека (пусть даже и номинального президента) аж до 2024 года, весьма смело и рискованно. Тем более в нынешнее время, когда события явно ускоряются, а история «уплотняется». Лично мне, с позиции моих знаний истории «Этой Страны» кажется что Путин очень сильно рискует. С другой стороны, перед нами пример Горбачева — «меченного царя» и «разрушителя» —  румяного и крепкого старичка, недавно отметившего своё 80-летие в Лондоне, в Альберт-Холле. То есть Путин рискует, но главное вовремя «отойти от дел». Горбачев отошёл вовремя. А вот Чаушеску — нет. До 80 лет не доживал ни один местный правитель — ни князь, ни царь, ни император, ни генсек, ни первый президент. А Горбачев дожил! Интересно, как объясняют это церковники, ну те, что разглагольствуют о «святой Руси» и «особом русском пути»? Не удивлюсь, если Горбачёв и своё столетие справит. В каком-нибудь Карнеги-холле, благо достижения современной медицины в деле продления жизни и жизненной активности статусным дедушкам и бабушкам весьма ощутимы. Впрочем, может Горбачев действительно сделал для этой страны и для этого народа самое важное и нужное что можно было сделать? Сейчас, как и пятнадцать и двадцать лет назад я не могу сказать про него ничего хорошего, но и ничего плохого тоже не могу.

6.

Вторая ключевая тема книги (после власти) это тема народа. Поскольку создавалась она исходя из моего абсолютного убеждения что русские —  очень слабый народ, разумеется было заявлено что никакой русской нации вообще не существует. Этот тезис, собственно, и вызвал самую большую «волну протестов», объясняя всё. Но почитайте сейчас, через пятнадцать лет после написания «Падения», о чем говорит тот русский слой, что претендует на статус «умственного»: «нам нужно создать нацию с нуля» (!), «нужно переформатировать народ в нацию», «у нас нет нации», «нам нужно свое национальное государство» и так далее — полный набор восклицаний стонов, слез, истерики, апелляций и прочих излияний. При этом неизменное бравирование цифрой в 82% — именно такая доля русских наличествует согласно последней переписи населения. Но что это всё означает на конкретном примере? А означает то, что если мы возьмём 100 человек, то 82 из них окажутся русскими, 4 татарами, 2 — украинцами, 4 кавказцами, 1 башкиром, 1 чувашом. Казалось бы 82 из 100 должны просто взять те права которые, как они считают, им необходимы. 82 из 100 даже при элементарном уровне системности могут на остальные 18 не обращать никакого внимания и делать что хотят. Если же мы вспомним, что заявления про «права» идут как правило от жителей регионов где согласно тем же переписям русские составляют 90-95%, то посторонний человек, не погруженный «в нюансы», просто ничего не поймет. Ведь что мы слышим? «Русским не дают», «русским запрещают», «русских сажают по 282-й», «слово «русский» запрещают произносить» и так далее. Причем всё это звучит не шёпотом как при Сталине и не на кухнях как при Брежневе, но говорится открыто и при наличии выборности всех органов власти. Понятно, что если такие разговоры в принципе возможны, то о существовании нации говорить вообще бессмысленно и самые умные, к счастью это наконец-то начали понимать. Понимать — и тут же делать правильные выводы. Но таких умных пока всё-таки ничтожное меньшинство. Тут ведь нужно, по сути, перешагнуть «через себя», совершить некое внутреннее преодоление. Хорошо таким как я, для меня что нация, что электронная или кинематическая схема, — одно и то же, методология изучения одинаковая, я смотрю на всё с позиции «а как оно работает» и если не работает, то почему. Если нация стабильно «не работает» — значит её нет. Но для других это по-своему сакральное понятие и признать что нет нации — примерно то же, что для религиозного фанатика отречься от своей веры. Возможно, но маловероятно. Поэтому сейчас, на двадцать первый год после распада СССР и создания «свободной России» мы имеем фактически тот же набор паттернов, но в несколько модернизированном виде. Конечно, уже почти никто не говорит что Россия кормит прибалтов и азиатов, ведь и те и другие отделились. Да, иногда всплывает тема «хохлов ворующих наш газ», хотя непонятно — почему люди считают этот газ своим, уж им- то в их стране точно ничего не принадлежит. И ещё «кормят таджиков», которые за копейки работают на стройках, а потом эти самые копейки пересылают в свои грязные кишлаки. При этом задайте, к примеру, на любом московском форуме вопрос: а кто из москвичей и за сколько пойдет подметать дворы и строить дома, если взять и выгнать всех этих «равшанов» и «джамшутов»? Я задавал и не раз. Нормальных ответов ни услыхал ни разу. Только мат и припадочные истерики.

Но вот «кавказский вектор» остался, только теперь на первом месте находятся не закавказцы о богатствах и выходках которых рассказывалось даже в советских анекдотах, а северокавказцы, при безусловном лидерстве чеченцев. Только теперь не до шуток и никаких анекдотов не рассказывают. Северный Кавказ сжирает триллионы, вожди тамошних народов строят свои фактически независимые вотчины, то есть повторяется то, что было с нацреспубликами во времена СССР, только в более разнузданном виде. Власти в Москве конечно же всё это видят, но что реально они могут сделать? Реально — ничего. Страна слабая. Два раза пробовали воевать, но оба раза всё заканчивалось лишь сменой правящего в Чечне клана. Две войны, двадцать тысяч трупов «федералов», изгнание и геноцид русского населения и финал: власть от генерала Дудаева перешла сначала к генералу Масхадову, затем к Ахмаду Кадырову, а позже — к его сыну Рамзану, который в свои тридцать с небольшим лет уже стал и героем, и академиком, и генералом, и президентом. Плюс контрибуция, размеры которой растут ежегодно. И именно за это, а ни за что-нибудь другое гибли безвестные мальчишки, которых когда-то родили, вырастили и воспитали безвестные родители. Вот смотришь на отца ведущего за руку маленького сына и думаешь: ну неужели он его растит для того, чтобы через лет 12 его забрали в армию, а ещё через полгода его убил какой-нибудь обкурившийся бородатый боевик во время операции прикрытия прохода отряда Сулеймана Обоева в тыл боевикам Автогена Недорезова желающего свергнуть законного президента Мухамеда Ковбоева у горы Ак-Дак Талды-Нардынского района Единой Великой России, после чего «на восстановление региона» пойдут триллионы (из карманов таких вот родителей), а ныне счастливый папаша получит запаянный цинковый гроб и компенсацию которую даже на скромный памятник не хватит. Ради чего всё?

Конечно, конечно в оптимальном варианте Северный Кавказ нужно отделить, установив полноценную границу с дозорами, колючей проволокой, контрольно-следовыми полосами, видеокамерами и наблюдением со спутников. Вообще, если удержание территории обходится дороже чем потенциальные выгоды от неё, то её нужно отделять и чем быстрее — тем лучше. Но не надо думать что на этом автоматически всё закончится и что вырученные триллионы пойдут на поддержку молодых русских семей, на здравоохранение, массовый спорт, программы по образованию и льготного жилищного кредитования. Ведь с отделением закавказских и среднеазиатских республик в самой России национальных проблем не стало меньше. Скорее наоборот. У слабого народа всегда будут отнимать деньги и оставлять ему столько, сколько посчитают нужным. И если Кавказ, насчитывающий 4-5 миллионов выдаивает себе сколько хочет, то почему это не сможет сделать кто-то другой? Вы думаете кавказцы самые хитрые? Ничего подобного. Они — скорее дерзкие, нежели хитрые. Не смелые, а именно дерзкие. Они себя «поставили». Они как волки. Их боятся. Вон, миллион чеченцев два раза за 10 лет «нагнули раком» всё это гигантское государство, до этого подобный фортель вообще никому не удавался, вот они и на кураже. Кто и что знал про чеченцев в середине 80-х годов, я имею в виду жителей русских регионов? Да ничего не знали. Или вообще про Северный Кавказ. Анекдоты ходили про закавказские народы. Эти народы отделились в 1991 году, но денег из России вынимать меньше не стали. Можно вспомнить и евреев, которые составляют менее 1% населения России. А теперь посмотрите на список самых богатых людей и вы увидите совсем другие пропорции.

А не так давно 300 тысяч англичан вынимали все что им было нужно эксплуатируя 300 миллионов индусов. Правда, индусы эти принадлежали к разным народам и религиям. Да и вообще, примеров сколько угодно. Так что, в случае гипотетического отделения Кавказа может обнаружиться тот же парадокс что и при распаде СССР: если деньги не уходят налево, то это не значит что они автоматически пойдут по назначению. Они пойдут по другому адресу, но то же налево! Впрочем, по сравнению с тем что уходит на Запад, суммы уходящие на Кавказ можно считать копеечными, что в общем то понятно — Запад в пищевой пирамиде стоит выше.

7.

Ну и в конце опять-таки поставим вопрос: а есть ли выход? Есть ли спасение? Разумеется, не в церковном, а в научном смысле. Ведь что такое спасение? Спасение — это некое оптимальное решение проблемы. Например, спасение для больного пневмонией — своевременно введение эффективных антибиотиков. Помогло — значит спасся. А для государства? Ведь государство — это и множество людей, и множество условий. Тем более Россия — одно из самых сложных государств в мире. В переводе на математический язык, спасение можно представить себе как частное решение множества уравнений с большим количеством неизвестных при заданных краевых условиях. Но имеет ли уравнение решение, удовлетворяющее пусть не всех, но абсолютное большинство? Сейчас информационная эпоха и буквально каждый человек, а тем более каждый мыслящий и заинтересованный человек может донести свои мысли если не до всех, то до очень многих. Но вот реальных общих решений я пока не встретил, если таковым не считать ожидания чуда или некоего мессии («национального лидера») который придёт и всё разрешит. Смех в том, что если даже такой человек и объявится, то как ни крути, меры проводимые им, вызовут ненависть подавляющего большинства населения, причём сильнее всех ненавидеть будут те, кто наиболее страстно этого вождя ожидал. Но, повторюсь, это всё теоретически. Практически же ничего не будет. Это было ясно уже в 1997 году и продуктом этого понимания стало «Падение», сейчас можно только повторить все изложенное, во всяком случае в отношении масс.

Однако возможность нахождения решения существенно возрастёт если сократить число уравнений и краевых условий. Простота поставленной задачи будет определятся шириной этого самого «спасительного выхода». Самый простой вариант — её решение для одного человека. То есть вы можете её решить лично для себя, ведь если «нет государства» (или вы считаете что это не ваше государство), то можно попытаться как-то реализовать себя в другом. Особенно, если вы обладаете востребованной профессией. Покинув систему, вы автоматически перестаёте быть её заложником. Кстати, так, с начала 1991 года, сделало, по разным подсчётам, от 10 до 20 млн. человек. Например, дети современной российской элиты учатся в основном за границей и вполне интегрируются в западный социум — вот вам вариант спасения. Значительный процент выпускников лучших технических вузов также уезжает за границу. Для начала просто поработать, но в перспективе — остаться там навсегда. То есть те кто с деньгами и те кто со знаниями уезжают. Меня когда спрашивают каким двум главным вещам нужно научить ребёнка, я всегда отвечаю: а) научить английскому языку; б) объяснить, что государство — это его главный враг. Во всяком случае эти два знания никогда не будут лишними. То есть умственный слой даже не погруженный в сложные исторические, этнографические, социологические и прочие изыскания, понял что «тут» уже ничего не будет и я за все эти годы общаясь с множеством технических специалистов в самых разных областях, работающих в том числе и на иностранные фирмы за приличный даже по западным меркам прайс, не встретил ни одного человека кто допускал бы какое-то интеллектуальное будущее для России. А если нет интеллектуального будущего, то нет никакого будущего. Собственно, вариант «личного спасения» был фактически единственным что предлагался в «Падении». Но если кто-то захочет найти выход пусть не для всех, но хотя бы для сколь-либо заметного количества? Для лучших. Для семи-десяти, максимум двадцати процентов. Это наверное возможно, но по сути будет означать создание новой общности, новой нации, хотя со словом «нация» в данном случае надо быть аккуратным, так как с тем что мы имеем сейчас эта нация будет иметь мало общего. В общем, тот кто захочет стать «спасителем» должен будет создать свою нацию. Нация — это тоже система. Это звенья и связи. Это общие цели и общий интерес. Это общие свойства. Не надейтесь на получение её путём считающимся легитимным — это всё слова и ничего более. Неужели вы думаете что генерал Вашингтон, присягавший английскому королю, а потом поднявший мятеж и воевавший против англичан был легитимным у этих самых англичан? Но сейчас Америка — первая страна мира! Или якобинцы ликвидировавшие короля вместе с королевой были легитимны в глазах европейских монархий? Но где сейчас большинство монархий, что от них осталось? А Французская республика стоит! Или может быть Наполеона избрали на многопартийных выборах? Или большевиков? При том что даже полуразвалившийся Брежнев в сравнении с Ельциным и Путиным выглядит титаном. А вот Гитлер был вполне легитимным, что не мешало ему узурпировать власть, а потом стать чуть ли не главным пугалом ХХ века. Рано или поздно всё «нелегитимное» становится легитимным. Время всё списывает. Если вы поставили задачу взять власть, добились своей цели, удержали эту самую власть и осуществили то что задумали, пусть не полностью, но хотя бы в основных пунктах, вы легитимны. Полная свобода творчества. Надо придумать цели, но для того чтобы эти цели осуществлялись, нужно не оставить никакого другого варианта кроме как последовать за вами, надо придумать то, что будет отличать ваших от всех остальных. Ну и конечно нужно дождаться момента. Захватить власть в противостоянии не удастся, во всяком случае в истории этой страны такого не было, а все дворцовые и кремлёвские перевороты — это так, внутривидовая конкуренция, не более. Власть нужно брать когда она лежит. И то, что сегодня кажется невозможным и немыслимым завтра может оказаться делом нескольких дней или даже часов.

 Сентябрь 2011 г.

Tags: , , , , , , ,

Рецензии

Техника

Статьи

Оперы