Мои Телевизоры

Поговорим о школе

Шумер против Египта

Бороды, наколки, качки

Обратно в мавзолей



Про фильм «Андерсен»

5166_largeРязанов воспринимается прежде всего как автор пошлых якобы комедий показывающих ничтожность советского офисного планктона и интеллигенции вообще, но на самом деле Рязановых было два. Два в одном. Второго тянуло не на комедии в стиле «хи-хи-хи», но на старину, прежде всего на времена Империи. Отсюда все эти «Гусарские баллады», «Жестокие Романсы», «О бедном гусаре замолвите слово». С типажами вроде Ильинского в роли Кутузова и Гафта с Садальским в роли русских потомственных дворян с длиннющей родословной. Но начиная с «Забытой мелодии для флейты» у Рязанова начинают сквозить темы смерти, мертвецов и потустороннего мира. Помните, как главный герой (артист Филатов) переживающий клиническую смерть разговаривает со своими давно умершими родителями, а потом оказывается у дверей страшного суда, где рядом с ним «ждут очереди» солдаты-«афганцы», какой-то священник, ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС… Странная сцена для как бы кинокомедии, меня, помню, малого, довольно-таки сильно шокировала. Затем, через четыре года, он снял фильм «про евреев» — «Небеса обетованные», где в финале люди не могущие найти пристанище в этом мире (ну вы поняли, да? «дайте пожалуйста другой глобус!») прямо на паровозе возносятся на небеса. Такая себе вырожденческая пародия на сталинский «Светлый Путь», где в небеса, только не обетованные, а обещанные как вполне себе скорая реальность, на лимузине взлетает Люба Орлова. Затем был совершенно мрачный фильм «Предсказание», где мотивы смерти смакуются фактически непрерывно. Я объясняю это тем, что Рязанов, начиная со съемок «Флейты», а именно тогда у него произошел первый инсульт, подсознательно рассматривал каждый свой фильм как последний. Но все же на роль «лебединой песни» они не тянули. А вот «Андерсен» как раз и стал такой жирной точкой, хотя этот фильм мало известен, думаю, что 99% тех, кто смотрел сто раз «Иронию судьбы» или «Гараж» нём не имеет никакого представления. В «Андерсене» кажется, переплелись все стремления, все страхи и генетические проекции режиссера. Желание снять красивую сказку (как «Гусарская балада» или «Жестокий Романс»), только на этот раз сказку про самого сказочника, с предвкушением собственной смерти и вековыми генетическими еврейскими страхами. Поэтому не стоит удивляться что уже мертвый и лежащий в гробу Андерсен комментирует свои собственные похороны, а действие (уже без Андерсена) внезапно переносится но 70 лет вперед, в 1940 год, когда нацисты вошедшие в Копенгаген заставляют всех евреев надеть желтые «могендовиды» и первым их одевает королевское семейство. Это, кстати, явное вранье – для датских подданых-евреев и даже для евреев-беженцев из других стран ношение желтой звезды вообще не вводилось, а сама община оставалась под полной защитой и сохраняла все права. А когда уже в конце 1943 года за датских евреев решили таки взяться, практически все они были вывезены в Швецию. Казалось бы, ну причем тут жизнь Андерсена? Что это за такой символизм? Это примерно как снять артиллериста Льва Толстого командующего в сентябре 1941-го батареей обороняющей Ясную Поляну. Впрочем, и в «реальной» жизни еврейский погром тоже показан – датские гои рвут куклы в еврейском магазинчике. Не знаю, правда это или нет, до сих пор я был уверен что протестанты никогда не трогали евреев даже пальцем, ведь евреи – родственники Бога на Земле (согласно протестантским воззрениям). Вообще тема евреев идет crescendo. Ну и само собой, в финале, встреча Андерсена с Богом, который, понятное дело, что отправит сказочника в рай, но при этом, таким снисходительным тоном осуждает его за то что, он добровольно лишил себя сексуальных удовольствий. Ну так надо было помочь сказочнику в этом вопросе, в чем проблема-то? Пальцем шевельнуть?

А так вообще фильм довольно светлый, что редко в наше время. Я даже не помню когда последний раз такой видел, за последние лет 10 так точно ни разу. Рязанов как бы подвел итог всему своему творчеству, соединив там всё. Ну как Верди в «Фальстаффе» или Вагнер в «Парсифале». Это по-своему удача, поставить такую жирную точку и удалось это далеко не многим. Булгакову не удалось. Да что говорить, даже самому графу Толстому не удалось! Это я про тех, кто умер своей смертью. И показательно что горы сказок которые читали дети всего условно-цивилизованного мира написал совершенно несчастный человек, что, кстати, часто встречается именно среди сказочников. Вот Гофман, например. Или Гаршин. Или Александр Грин. Наверное «уход в сказку» — был для них всего лишь способом не сойти с ума, известно ведь, что Андерсен вообще не планировал писать сказки и первые написал в довольно зрелом возрасте.

14.01.2017

Tags: , , , ,

Рецензии

Техника

Статьи

Оперы