Мои Телевизоры

Поговорим о школе

Шумер против Египта

Бороды, наколки, качки

Обратно в мавзолей



Россия и Голландия

rhМного говорят о том, как повлияло на Россию монгольское иго, французские просветители, немецкие философы, английские экономические теоретики, еврейские социалисты и коммунисты, но вот голландское влияние остается как-то “за кадром”. А ведь именно оттуда многое началось. Началось после того, как 23-летний

московский царь Петр Алексеевич посетил эту страну в 1697-98 гг. Масштабы “культуршока” произведенные на впечатлительного царя мы, наверное, так и не сможем оценить, но они явно превосходят те, что испытывали “простые советские граждане” проводящие значительную часть своей жизни в очередях, попав в западные гипермаркеты набитые десятками тысяч разнообразных товаров, товаров, о существовании которых “строители коммунизма” даже не догадывались, или, скажем, “простые советские октябрята” посмотрев толстенный западный каталог “Неккерман” и тут же становящиеся махровыми антисоветчиками. Всё что делал Петр после своего возвращения, причем делал с присущей ему маниакальной энергией, можно охарактеризовать одним предложением — он хотел “устроить Голландию в России”. “Кляйне парадиз” среди бескрайней московской серости.


И вот он строит Петербург (“Амстердам на Неве”), как полную альтернативу не только Москве, но и всем остальным городам. Он вводит флаг (как у Голландии), заводит супердорогой парусный флот (он нафиг не нужен, но у Голландии есть, значит и у нас должен быть), он стрижет бороды и приказывает одеваться в европейскую одежду, он открывает музей уродов (в Голландии таких полно), он требует чтобы его называли по-голландски — “мин херц”. Он вводит в русский язык больше тысячи голландских слов, часть из них не приживается, но вот все что связано с морем сохраняется и сейчас уже не воспринимается как иностранные (якорь, мачта, палуба, капитан, и т.д.).

Всё это было бы конечно замечательно, если бы не одно “но”. Пётр, несмотря на все его таланты и способности, не создал систему которая обеспечила бы постепенное превращение всей страны в Голландию или в Европу вообще, а всего населения — в “голландцев”. Не сделали этого и его преемники. Они поступили с точностью до наоборот. И вот уже начинается эпоха полунемецких, а затем и чисто немецких императоров, вот уже мода на голландское заменяется модой на немецкое, а затем модой на французское, вот уже знать начинает считать для себя неприличным говорить друг с другом на русском языке, т.е. стремится стать европейцами большими, чем сами европейцы. Вот почему когда меня спрашивают нравится или нет мне Российская Империя, я как бы и не знаю что ответить чтобы меня правильно поняли. Если смотреть на её “голландские” города типа Петербурга и Одессы, на ее “голландскую” элиту – на инженеров, врачей, ученых, военных, то да, кажется что это одна из лучших стран в мире. Но если перевести взоры на “не голландскую” часть (а это почти вся страна), то оценки несколько меняются, замазываясь крестами, иконами, попами в рясах, темными избами и толпами безграмотного населения. Был бы Петр действительно гениальным, он должен был бы сделать так, чтобы голландизация стала необратимой: отменить крепостное право, активизировать внутреннюю торговлю, открыть сеть школ где народ научили хотя бы читать по слогам, т.е. превращать РИ в нормальное буржуазное государство. Такое как Голландия. Но создав “голландию” для 5% населения, он опустил остальные 95% до стандартов сталинского ГУЛАГа. Убыль населения за время петровских “перформансов” по разным оценкам составляет от 20 до 40%. “Не голландская” часть населения ответила на это сначала пугачевским бунтом, а затем и октябрьской революцией. Можно сколько угодно говорить о роли в ней евреев, но факт остается фактом: 20-30 тысяч евреев ничего бы не сделали, если бы их не поддержали народные “не голландские” массы. Ведь захватить власть при помощи обнюхавшихся кокаина матросов — это одно, а удержать ее — совсем другое. У них получилось и то, и другое. 95% “не попавших в Голландию” было очень легко натравить на пятипроцентное “голландское” меньшинство. Ни в Германии, ни в Венгрии (да и больше нигде в мире), такого не получилось.

Этот расклад хорошо показан в булгаковском “Собачьем сердце”. В чем разница между Шариковым и Преображенским? Думаете в количестве денег или в качестве образования? Ничего подобного. Даже если бы у Шарикова вдруг стало бы денег в 100 раз больше чем у профессора, он все равно остался бы Шариковым. Между ними — цивилизационная разница. Это люди не просто из разных статусных кругов, это люди из разных цивилизаций, пусть и принадлежащих к одному народу и говорящих на одном языке. Предки Преображенского когда-то попали в “голландцы”, а предки Шарикова — не попали. Вот и вся схема. В этом было отличие России от той же Германии, где против коммунистов единым отрядом выступили и аристократы, и пролетарии, и крестьяне. Здесь такая ситуация была принципиально исключена и те кто делали революцию это знали, Ленин ведь совсем не зря назвал Петра “большевиком на троне”, а при советской власти Петр был единственным царем которому давали неотрицательную оценку. Так коммунисты возвращали долг тому, кто сделал возможным их приход к власти.

© M.A. de Budyon
(Июнь 2008)
http://budyon.org/
de.budyon@gmail.com
© Все права защищены

Tags: ,

Рецензии

Техника

Статьи

Оперы